— Души шепчут, брат, — ответил Маммон Левиафану, не отрывая от меня взгляда. — Они говорят о смертной королеве Лимбо. Измученные души царства Асмодея склонились перед ней в знак верности.
Мое сердце затрепетало при воспоминании о душах в тронном зале Асмодея, склонившихся передо мной. Они общались с другими душами? Новость распространилась по всем кругам ада? При этой мысли у меня в горле образовался комок, но сейчас я не могла об этом беспокоиться.
— Меня мучает вопрос, как она сбежала, — Маммон вопросительно поднял бровь. — Царство Асмодея — это крепость. Души никогда не вырываются из его лап, если он сам того не хочет.
— Я откусила ему член, — я вынудила себя улыбнуться, стараясь выглядеть устрашающе. Может, ни один из них не тронет меня, если подумает, что может закончить как их трехглавый брат.
Но это, похоже, только усилило любопытство Маммона. Его красные глаза почти светились от возбуждения.
— Ты выглядишь очень аппетитно, — Маммон обошел Левиафана и подошел ближе к моей клетке. Мерцающий свет факелов играл на его лице, искажая черты. — Думаю, ты достаточно долго пробыла взаперти.
В этом я могла согласиться.
— Я заберу ее в Кузницу, брат.
Левиафан сухо рассмеялся и покачал головой.
— Может, ты меня не понял. Она моя. Единственные моменты, когда она будет покидать эту клетку — это короткие экскурсии в мою постель.
Я не могла понять, какой грех олицетворял Маммон, но сомневалась, что это была гордыня или гнев. Любой из них, скорее всего, уже взорвался и оторвал Левиафану голову. Что же оставалось? Обжорство? Лень? Жадность?
Что-то зацепило меня за живое.
Я бы поставила на то, что Маммон был Владыкой Жадности.
— Это не подлежит обсуждению, — резко ответил крылатый зверь. — Я предложу тебе сделку. Отдай мне девчонку, и я пощажу твою жизнь.
Левиафан только рассмеялся, что усилило страх, пробегавший по моей спине. Я собиралась увидеть, как Маммон превратит его в змеиный шашлык, но, возможно, у него еще был какой-то трюк в запасе.
Я отошла в дальний конец клетки, пытаясь как можно дальше отдалиться от этих двоих, но расстояния было недостаточно. Моя спина до боли прижималась к металлическим прутьям.
В напряженной тишине никто не двигался и не говорил ни слова, давление было настолько сильным, что Левиафан мог бы разрезать его своими когтями. Маммон схватился за прутья, готовый согнуть их, чтобы освободить меня. Левиафан бросился на крылатого демона, который отреагировал так же быстро и нанес удар по лицу змееподобного демона.
Все произошло так быстро, что я была уверена, что змея упадет на землю. Но он отскочил в сторону, уклонившись от удара, и его тело начало меняться еще до того, как он выпрямился.
Ноги Левиафана исчезли, сменившись длинным змеиным хвостом. Его когти удлинились, а мышцы извивались и скручивались, когда он увеличился в три раза. Он превратился в нагу2 — наполовину человека, наполовину змея. Я выпучила глаза, наблюдая, как он бросился вперед и ударил Маммона прямо в грудь.
Они покатились назад по каменному полу в клубке кулаков, клыков и когтей.
Острые когти Левиафана прорезали невероятно толстую кожу Маммона, причиняя, насколько я могла видеть, минимальный ущерб, а огненный демон сражался с хлещущим хвостом. Одно из его пылающих крыльев коснулось шелковых простыней кровати Левиафана. В мгновение ока всю кровать охватило пламя.
Левиафан зарычал, его кулак ударил Маммона по лицу, а я вскрикнула, когда пламя опасно приблизилось к клетке.
Как будто возмущенный яростью Владыки Зависти, океан снаружи начал бушевать еще сильнее, волны заливали пещеру и мочили пол. Белая пена обрушилась на кровать, через секунду погасив огонь и оставив после себя сожженную, мокрую кучу.
В разгар драки раздался треск магии, и в руке Маммона появился гигантский железный молот. Он с силой им замахнулся. Молот ударил Левиафана по голове, и тот растянулся на каменном полу.
Владыка Зависти дернулся на полу пещеры, но через мгновение замер и больше не шевелился.
Увидев тело змееподобного демона, растянувшееся на земле, я обрела голос и наконец закричала.
Маммон резко повернул глаза в мою сторону.
— Как я уже говорил… — он подошел к клетке, все еще держа в руке гигантский молот. Он был почти такого же роста, как я, с множеством лиц и украшенными демоническими рунами, вырезанными на рукояти. — Ты пойдешь со мной.
Я попыталась отступить, но бежать было некуда.
— Я никуда с тобой не пойду.
Мне нужно было выиграть время. Белиал не мог быть далеко…
Маммон рассмеялся, схватив медные прутья. Под его прикосновением вспыхнул огонь, и металл раскалился, а затем расплавился настолько, что он смог его согнуть.
Прутья заскрипели, и я закричала.
— Оставь меня в покое, черт возьми!
Он проигнорировал меня и гнул их, пока не образовалось дыра, достаточная для того, чтобы я могла пролезть.
— Иди сюда, лакомый кусочек, — сказал он, схватив меня за предплечье и вытащив из моей тюрьмы. Я дернулась, пытаясь вырвать руку из его хватки, но безрезультатно.
