Каким бы злобным монстром это меня ни делало, я бы уничтожил всю жизнь на Земле, если бы того требовало ее воскрешение.
Через небольшое отверстие в ее грудной клетке я мог видеть пульсирующую мышцу, которая пока что поддерживала ее жизнь. Лезвие пронзило ее прочную стенку, и она постепенно билась все медленнее, а из раны хлестала струя крови.
С каждым ударом все больше алой крови стекало по ее груди.
Я взял ее на руки, прижал к груди и начал качать, как ребенка. Все это время я шептал, что никогда не оставлю ее, что она никогда не освободится от меня. Что как только я верну ее к жизни, все будет хорошо.
— Я буду последним, кого ты увидишь, когда закроешь глаза, и первым, когда снова их откроешь, — заверил я ее, и это обещание имело в себе силу демонической клятвы. — Ты моя, Рэйвен. Никогда об этом не забывай.
На ее губах появилась легкая улыбка.
— Ты не отпустишь меня?
— Никогда. Пока течет река Стикс и существует Ад.
Обычно я не был склонен к проявлениям доброты, но старался как мог, чтобы утешить ее в последние минуты жизни.
Я знал, что в момент, когда затащил ее в Лимбо, я погубил себя, но не мог заставить себя пожалеть об этом.
Вероятно, я навсегда останусь холодным и жестоким по отношению к остальному миру. К черту людей. Но она? Ее я буду почитать каждым своим вздохом до конца своего существования.
— Закрой глаза, Рэйвен, — сказал я, помогая ей прожить последние мгновения.
— Ты так… добр ко мне. Я не знала, что Владыка Костей способен на такое, — она вдохнула, а затем выдохнула, и этот тихий звук дал мне понять, что она наконец-то почувствовала себя комфортно в моих объятиях.
Вновь в моей груди почувствовался укол вины. Я подвел ее. Я мучил ее. Я пугал ее. Я получал удовольствие, наблюдая, как она боролась со мной, несмотря на то, что у нее не было ни шанса.
Ее дух был неукротим, и, черт возьми, я влюбился в эту ее черту, во всю нее.
Даже умирая, она была храброй.
Ее пальцы скользнули к зияющей ране, обнажившей ее все еще бьющееся сердце, чье биение слабело по мере того, как из раны вытекала все больше крови.
— Ты видишь его? — ее слова были едва разборчивы, и мне пришлось наклониться к ней. — Ты видишь мое сердце?
Я сглотнул и кивнул, хотя она не могла этого увидеть, потому что ее глаза были закрыты.
— Я вижу его, Рэйвен, и оно чертовски красивое. Оно стоит каждой секунды, которую я провел, одержимый его биением, дразня его, только чтобы услышать его трепетание.
— Белиал. Не оставляй меня.
— Я больше никогда не оставлю тебя, сокровище мое. Клянусь.
Ее грудь поднялась и опустилась в последний раз, голова безжизненно повисла на моей руке, когда ее сердце перестало биться. Я смотрел, как пульсирующая мышца на ее груди замерла.
Мучительная тишина, которая последовала за этим, вырвала из моего горла отчаянный крик.
Все должно было быть не так. Она не должна была пострадать, не так.
Она не должна была умирать.
Каждую секунду, пока сердце Рэйвен не билось, мое разрывалось на части. Я не мог этого выносить, глядя на ее безжизненное тело, чувствуя, как тепло уходит из ее кожи. Я чувствовал, как жизнь уходит из нее. Ее кожа становилась все холоднее, а губы уже приобретали бледно-голубой оттенок — почти такой же, как цвет моей собственной плоти. В Девяти кругах Ада смерть приходила быстро.
Я призвал магию, которая могла бы воскресить ее. Сила заплясала на кончиках моих пальцев, и я осторожно приложил ладонь к ее груди. Это было сложное заклинание, которое я не использовал со времен серии самоубийств Катрин, но магия пробудилась, как будто все это время она жила под моей кожей, и задрожала во всем моем существе.
Ее кожа на мгновение заблестела, серебристый свет окутал ее тело, прежде чем ее душа покинула смертное воплощение. Она закружилась и материализовалась в ее обличье, возвышаясь над нами с глазами, полными ужаса, и открытым ртом.
— Это чертовски страшно, — голос дрогнул, и я встретил ее обеспокоенный взгляд. Мне было больно смотреть ей в глаза, но я заставил себя опустить взгляд обратно на ее безжизненное тело в своих руках.
— Я все исправлю, — заверил я ее. — Обещаю. Через несколько минут ты будешь в порядке.
Я знал, что все будет хорошо. Я столько раз возвращал Катрин из мертвых, что сейчас должно быть проще простого. Однако мысль о том, что она останется такой навсегда — неподвижной, холодной и безжизненной — подрывала мою уверенность.
Что будет, если на этот раз моя магия не сработает?
Конечно, ее душа навсегда останется со мной, но это не то «навсегда», которое я себе представлял, когда затащил ее в Лимбо. Она не будет моей живой королевой-рабыней. Я не смогу наслаждаться тем, как ее сердце замирает, когда я делаю с ней грязные, развратные вещи. Как оно трепетало, когда мои губы касались ее губ. Как оно пропускало удар, когда я приказывал ей встать на колени.
С рыком я снова сосредоточился на своей магии, позволяя ей вытекать из самых глубин моего существа.
