— Дорогой мальчик, это меня никогда раньше не останавливало, — он продолжал отвлекаться на свои ногти. Моя мать совсем не сопротивлялась, размахивая руками, её ноги дрожали, когда она умирала прямо рядом с ним. Я попытался закрыть глаза, несколько раз моргнуть и очнуться от этого кошмара. Но мой взгляд остановился на её неподвижном теле, покачивающемся на простыне. Часть меня умерла в этой комнате, вместе с моей матерью.
— Однажды, — прорычал я, — обещаю…
— Если следующие твои слова будут очередной пустой угрозой моей жизни, тогда позволь мне показать, чего тебе это будет стоить, — он взмахнул рукой, и из его ладони вырвался дым.
В дыму возникло видение Цыпочки, её прекрасное лицо улыбалось, как будто я только что рассказал ей смешную шутку. Моё сердце застряло в горле, и я проглотил угрозу, которую собирался произнести.
— О да, его можно выдрессировать, — он хлопнул в ладоши и направился ко мне, задев плечом труп моей матери, когда приблизился. — Престон Дэниел Райдер III, такое претенциозное имя для безграмотного подобия сына. Ты бесполезен. Ты всегда был бесполезен. Тяжкое бремя. Но я могу предложить тебе утешение. Придай смысл своему бесполезному существованию. Всё, что мне нужно, — твоя преданность. Подчинись мне. Добровольно стань моим рабом, и я обещаю тебе, — простота этой жизни станет твоим искуплением.
Я почувствовала, как порыв ветра взъерошил волосы, выбившиеся из моей косы, когда дуга моего меча рассекла воздух. Слова Эбена эхом отдавались в моей голове, направляя меня в этом смертельном танце, в то время как капли пота стекали по моему лбу и щипали глаза. Я надрывалась изо всех сил, стараясь овладеть клинком в своих руках. Не позволяла себе бездельничать, с нетерпением ожидая возвращения Костяной фейри. Поскольку Осакрен теперь официально был частью меня, он высвободил мою магию, подпитывая её, пока я не стала сильнее, чем когда-либо мечтала. И когда кости срослись с моим телом, это принесло мне все знания, необходимые для того, чтобы их использовать.
Контролировать это можно было только с практикой, по крайней мере, так говорила Пейтра. Я была хорошим учеником и старалась быстро освоить это, чтобы вернуться к своим мальчикам. Я чувствовала связь, которая связывала нас друг с другом. Она была всегда, но теперь я просто знала, как добраться до моста, который связывал нас всех вместе. Я ощущала их боль, их одиночество, их гнев. Это было единственное, что поддерживало меня в движении. Даже когда я была измотана, я продолжала двигаться напролом.
Но Пейтра увела меня далеко, прежде чем исчезнуть. Оставив одну в этой Пустоте. Я была благодарна судьбе за то, что А̀ло со мной. Он был моим верным товарищем. И теперь, когда во мне пробудилась магия, я могла общаться с ним телепатически. Это не совсем похоже на беседу с человеком. Он был прямолинеен и говорил по существу. Был хорошим слушателем, но не очень-то умел вести углублённые беседы.
Портос, — оживший пикси Пейтры, тоже составил мне компанию. Наконец-то я смогла понять их болтовню. Когда он заговорил, казалось, что он говорит на простом английском, и звон колокольчиков теперь сопровождал его речь лишь мелодичным фоном. Он всегда был пьян от вина фейри. Я всё ещё не понимала, как мёртвый фейри мог напиться, но он постоянно пил, невнятно произнося слова и нёсся куда глаза глядят в своём видоизменённом состоянии. Он также был коварным маленьким говнюком. Завязывал мне волосы в узел, задевал крыльями за ухо каждый раз, когда я сосредотачивалась на своей магии, и у него была навязчивая идея кусаться. Я терпела его, потому что его пьяные выходки были, пожалуй, единственной забавной вещью в этом неизменном месте, в котором я застряла.
Я понятия не имела, как долго я здесь пробыла. Небо всегда было одним и тем же грязно-серым. Солнце никогда не вставало и не заходило. Я спала, когда уставала, ела, когда была голодна, и просто существовала по воле Пейтры. На неё нельзя было повлиять. Она наставляла меня только до определённого момента, а потом уходила. Каждый раз было одно и то же. Я умоляла её остаться и клялась, что могу продолжать. Но она никогда не меняла своего решения.
— Семя проросло, но плод ещё твёрдый и зелёный. Ты должна набраться терпения — пусть он созреет. Магия внутри тебя разумна. Только когда
Она всегда вставляла в свою запутанную речь какие-нибудь нелепые фруктовые сравнения. Ничего из этого не имело смысла. А потом она просто исчезала, оставляя меня в одиночестве разбирать её слова, пока я не начинала терять рассудок. Меня бесило, что Пейтра могла уйти, а я нет. Но она показала мне, на что способен Дориан. Я извлекла кусочки его истории из её загадочных предупреждений, и картина, которую она нарисовала, вызывала у меня кошмары.
