Фундаментальные различия между ними дошли до точки кипения из-за несогласия по поводу проекта месопотамской конституции, предложенного националистом Ясин-пашой, будущим премьер-министром Ирака. Гертруда нашла его вполне разумным и сказала об этом. А. Т. ответил своей обычной вспышкой и сообщил, все это совершенно несовместимо с британским контролем, и он никогда ничего подобного не примет. Тем не менее, обязанный следовать указаниям Лондона, он вскоре произнес перед одной делегацией речь, в которой соглашался с возможностью правления в Ираке эмира. Гертруда писала:
«Конечно, мы не можем это предотвратить, и у нас нет никакого интереса это делать. Но я отлично знаю, что если бы такой подход был принят восемь месяцев назад, мы бы сейчас не оказались в столь деликатном положении. И я думаю, что А. Т. тоже это знает. Лично я считаю, что ему сейчас следует уйти, поскольку он никогда не станет искренним сторонником той политики, которую выработали на родине в 1918 году… А пока, быть может, уйти придется мне. Но я сама в отставку не подам. Только если мне будет приказано».
Однако виднелся и свет в конце туннеля. Сэра Перси Кокса попросили наконец вернуться из Тегерана. В июне он по пути в Лондон проехал через Багдад, остановился там для долгого разговора с Гертрудой и оставил под ее присмотром ручного попугая до своего возвращения осенью. За несколько дней до этого А. Т. принимал делегацию багдадцев, обратившихся с просьбой создать учредительное собрание для решения о будущей форме правления. В заявлении Кокс согласился, что Месопотамия будет учреждена как независимое государство под гарантиями Лиги Наций и британским мандатом, который обязывает Британию управлять Ираком до тех пор, пока страна не будет готова к независимости и приему в Лигу Наций. Он объявил, что вернется в Багдад осенью для создания временного арабского правительства.
Отбывая в Лондон, Кокс взял с собой первую половину документа, который потом оказался magnum opus Гертруды. Этот огромный доклад, который она писала месяцами, должен был показать объем подготовительной работы и убедить британское правительство, что деятельность в Месопотамии, несмотря на восстание, в достаточной степени успешна, чтобы оправдать дальнейшее пребывание там англичан. Остальная часть «Обзора гражданской администрации Месопотамии» мисс Гертруды Белл, К. Б. И., была доставлена дипломатической почтой. Гертруда затратила на эту работу девять месяцев, писала в основном в свое свободное время, и когда документ целиком был представлен обеим палатам парламента в виде Белой книги, Гертруде – в ее отсутствие – устроили овацию стоя: признание исключительное. Флоренс тут же написала ей сердечное поздравление от родных, приложив газетную вырезку, и от себя спросила, писала ли Гертруда этот документ по наказу Уилсона. Гертруда ответила без обиняков:
«Я сейчас получила от мамы письмо с сообщением, что по моему докладу устроили фанданго. Генеральная линия, принятая прессой, вроде бы такова: самое замечательное, что собака может стоять на задних лапах – то есть женщина написала Белую книгу. Надеюсь, они в конце концов оставят этот источник удивления и обратят внимание на сам доклад…. Кстати, маме не надо думать, что это А. Т. просил меня написать его, – это было министерство по делам Индии, и я настояла – во многом вопреки его воле, – что буду делать доклад так, как считаю нужным».
Предстояло еще четыре трудных месяца до возвращения Кокса, но это должны были стать последние месяцы работы с А. Т. Из Лондона шли предупреждения о том, что такое состояние дел в Ираке дальше продолжаться не может. А. Т. проявил неспособность оставить свои деспотические колониальные методы в работе с оппозицией, обычно подстрекаемой и финансируемой турками, и с преждевременными требованиями арабского правительства. Он упускал ситуацию из-под контроля, потом реагировал излишне сурово, провоцируя еще больший бунт. Он также не мог заставить себя использовать способности Гертруды так, как это делал Кокс, – поручая ей торговаться, убеждать, улещать племена к сотрудничеству. Она бы очень многое могла сделать, но А. Т. отодвинул ее в сторону с самого начала. Теперь же Уилсон собирался подать в отставку и знал, что его не будут уговаривать остаться, когда Кокс снова окажется в седле. И это станет последним, опустошительным столкновением между ним и Гертрудой.
