Королева разрушенных империй полностью

Ее тело вывернуто, одна нога упирается в землю, колено согнуто в неестественном положении. Плечо вывихнуто. Шея сломана как минимум в двух местах, из-за чего ее пустой взгляд направлен на меня под ужасным углом. Громкий хруст — сломанная нога встает на место, но бедро выходит из сустава. Я прикрываю рот, слезы застилают зрение. Желчь подкатывает к горлу, когда ладонь Аглаопы упирается в землю, а плечевая кость со щелчком возвращается в сустав.

Меня рвет.

Хруст, хруст, хруст.

Аглаопа встает, позвоночник изогнут под невозможным углом. Сломанный локоть вправляется. Что-то щелкает в тазу, и она шатается вперед. Я прижимаюсь к куполу, когда она делает еще один неуверенный шаг в мою сторону, и чувствую, как моя рука проскальзывает сквозь барьер. Он слабеет.

Хруст, хруст, хруст, хруст, хруст, хруст.

Сжимаю подвеску, будто это талисман.

— Ninmen Eslal. Ninmen Eslal. 

Продолжаю шептать, пока позвонки один за одним не встают на место, и Аглаопа не выпрямляется. Глубокий вдох наполняет легкие, несколько ребер занимают правильное положение. На выдохе она закрывает глаза. Открывает снова, моргает, оглядывается, останавливает взгляд на мне.

— Это было… крайне неприятно, — говорит она, слегка вздрагивая.

— Неужели, — встаю, купол вокруг растворяется, но Аглаопу это, кажется, не волнует. Это почти так же тревожит, как хруст ее костей. Она достает из сумки Камни судьбы, и сердце сжимается, когда она смотрит на арку.

— Нас создали, чтобы служить богам, но где они теперь? Они покинули эти миры давным-давно, а мы все еще чувствуем тягу предназначения. Ради чего? Почему? — Аглаопа указывает на руины каменных фундаментов, когда-то бывших нашими домами, деревушку забытых женщин, место, где мы обрели сестер. — Горы рассыпались вокруг, а мы остались, только мы двое. Мы пережили века, не тронутые временем. Представь, Леукосия. Мы можем вернуть наших сестер. Никаких врагов с ножами за спиной. Никаких угроз, нависающих, как грозовые тучи над бурным морем. Мы можем получить все, о чем мечтали.

— У меня уже есть все, — говорю я. Глаза жжет от непролитых слез. — Я вернула тебя, Аглаопа. Есть хорошие люди, которые зависят от меня. От нас. Мы не просили этой ответственности, но она наша.

— И это мы ее исполняем, любимая. Мы - последние изгои. — Брови Аглаопы сдвигаются, и я вижу в ее взгляде глубину печали, которую наблюдала лишь однажды — в тот миг, когда она столкнула меня со скалы. — Тебе не интересно, почему мы остались последними, Леукосия? Даже в конце были только мы. Наши сестры либо уплыли на украденных кораблях, либо погибли от недостойных рук. А мы выстояли. Разве ты не задавалась вопросом — почему?

— Ты думаешь, мы последние, потому что должны были завладеть этим местом? Потому что видела это во сне? — качаю головой, осторожно делаю шаг между Аглаопой и вратами. Кроме прикосновений и клыков, у меня нет оружия — она позаботилась об этом.

Аглаопа глубоко вздыхает, ее взгляд скользит по моему лицу.

— Не только поэтому, сестра.

— Тогда скажи мне, Аглаопа. Скажи, чего я не понимаю. Скажи, что довело тебя до этого. Я люблю тебя и хочу помочь. Что бы ни происходило, это не выход. Просто откройся мне.

На губах Аглаопы появляется мягкая улыбка.

— Я хочу открыться тебе. Именно это я и задумала. Я не просто расскажу тебе о прошлом, — говорит она, поворачиваясь к вратам и поднимая камни. — Я покажу его тебе. И сделаю то, что не могла раньше. Я обеспечу твою безопасность.

Аглаопа начинает читать заклинание.

— Hursanu y aabba, ziana y anzu. Os naru nibiru insabatu.

Первая часть заклинания знакома, это было на стене, где был камень Смерти. Горы и моря, долины и небеса. Я призываю слияние.

Вокруг нас поднимается ветер. Он вьется белыми потоками вокруг Аглаопы, как щит, струится вниз по ее телу и устремляется к вратам непрерывным вихрем. В проеме арки возникает мерцающая завеса света. На камне вспыхивают письмена. Алахалсу.

— Si kagal qabu petasa.

Я не знаю, что означают остальные слова. Но знаю, что ничего хорошего. Поэтому шепчу свое заклинание, бросаясь встать между сестрой и вратами, прямо на пути ветра.

«Ninmen Eslal».

Не знаю, услышит ли меня кто-то в этом древнем месте.

— Я не могу позволить тебе сделать это, — говорю я, перекрывая рев ветра, и медленно качаю головой. Плечом упираюсь в поток, который огибает меня, устремляясь к вратам. Я удержу Аглаопу голыми руками, если придется. Единственная надежда — что она действительно любит меня и не хочет причинять вред. Если мне удастся приблизиться сквозь этот ветер и коснуться ее лба, это может быть моим единственным шансом.

Воздух раскалывает гром. Вспышки молний выползают из краев растущей черной сферы, где клубящиеся далекие газы и звезды.