- Я не обижен, - махнул рукой Вильгельм. - Квайетдоун - унылая дыра посреди болот, а достопримечательностей там всего две: заброшенный мраморный карьер и отряд баб-лучниц. В прошлую войну у нас была любопытная история...
- Погоди, - перебил его Оливер. - Дай, я угадаю. В том отряде сначала служили мужики, а командир отряда, он был не дворянского рода, йомен, наверное, а звали его как-то типа Теодор...
- Да, что-то вроде того, - кивнул Вильгельм. - По-моему, Теоден или Тедот... точно не помню. Вчерашнее вино...
- Так вот, - продолжил Оливер. - Этот самый Тед постоянно докучал местному рыцарю, что лучники бухают и дерут крестьянских баб, и чтобы тот подобрал по возможности воинов, которые этого не делают, а тот по приколу взял да и подобрал два десятка баб-охотниц, а потом в окрестностях завелась разбойничья шайка, эти бабы с ними геройски сразились...
- Если честно, не так уж и геройски, - вставил Вильгельм. - Одна тупо утонула в болоте, вторую зарезали в рукопашной схватке как свинью, третья словила стрелу в спину, когда бежала с поля боя... А две последние - да, сражались геройски, лучше иных мужиков. А откуда вы знаете ту историю, сэр? Мне казалось, это наш местный фольклор.
- Истории все примерно одинаковые, - сказал Оливер. - Когда боги творили мир, выстраивали судьбы людей и всяких там общин, дружин, короче, богам лень было придумывать отдельную уникальную судьбу на каждый случай. Ты никогда не замечал, что в мире многое повторяется, как на дешевых портретах, что рисуют на ярмарках?
- Не замечал, - покачал головой Вильгельм. - А что, есть другое место, где повторилась та же самая история? С точностью до совпадения имен?
- Типа того, - кивнул Оливер. - Не уверен насчет совпадения имен... В таких случаях имена трудно точно запомнить.
- И то верно, - согласился Вильгельм. - Тео... Тедот... да черт с ним. Как думаете, сэр, свадьба пройдет весело?
- Свадьба? - переспросил Оливер. - Ах да, свадьба. Слушай, Вильгельм, а в этих местах нет ли обычая закусывать вино мухоморами?
Вильгельм сделал изумленное лицо и воскликнул:
- Закусывать?! Да вы что, сэр Оливер, разве можно мухомором
- Похоже, злоупотребил, - сказал Оливер. - Так мы едем на свадьбу?
- О, и вправду память отшибло! - обрадовался Вильгельм. - Прикольно! Ну да, на свадьбу.
- А кто женится? - спросил Оливер. - Не я?
Вильгельм захохотал как сумасшедший. Оливер понял, что женится кто-то другой.
- Женится принц Бонифаций по прозвищу Лев, - объяснил Вильгельм. - Вон он в голове колонны в горностаевой мантии и латунной короне.
- Латунной? - переспросил Оливер. - Почему не золотой?
- Золотая была бы тяжелее, чем турнирный шлем, - объяснил Вильгельм. - А латунная на вид как золотая, но весит приемлемо. Так вот, принц Бонифаций женится на королеве, как ее там... Я тоже, что ли, злоупотребил... Короче, королева Снежного Замка...
Мир поднялся и опустился, нечто подобное происходит, когда движется камера в фильме. В животе екнуло, лошадь под жопой заржала и занервничала, Оливер сделал необходимое движение и повторно установил контроль над животным. Оливер не понял, какое именно движение сделал, понял только, что оно было в точности таким, какое нужно, чтобы установить контроль над животным. Верный признак исчерпания ресурсов, это самое... слово из трех букв... которое падает... фэпээс падает, вот, что бы это ни значило в буквальном выражении, по-любому, когда оно падает, утрачиваются подробности событий, низкоприоритетные сообщения перестают доставляться потребителям, кому какое дело, как именно надо успокаивать перепуганную лошадь, достаточно того, что любой дворянин должен это уметь, вот и Оливер, стало быть, умеет, это как наследование от абстрактного класса, а может, и не просто "как", а оно самое и есть в натуре...
Принц Бонифаций обернулся. Стало видно, что у него пышные вьющиеся волосы, как у Леонтьева, был такой певец давным-давно, в совсем другой стране. Нет, не Леонтьев, Кузьмин, Леонтьев - космонавт. Короче, прическа у принца Бонифация пышная и кудрявая, остроконечная корона к такой прическе не подходит, уродство жуткое, будто в дурном фотошопе прилепили одно к другому... неважно.
Лицо принца изменилось, на нем нарисовался испуг. Позже Оливер понял, что так и не понял, как именно нарисовался испуг: округлились ли глаза, распахнулся ли рот в крике или как-то иначе он проявился, так и осталось непонятным, как конкретно он проявился, только то, что он проявился, а как именно - хер поймешь. Как филин на одинокой сосне, внезапно проснувшийся в ясный полдень, что бы это ни значило.
