Парень с сильным гетеборгским акцентом сидит совершенно спокойно, все время отхлебывает пиво из бутылки и вполголоса говорит что-то другому комику, который уставился на сцену большими, как блюдца, глазами, полными ужаса. Наверно, я выгляжу так же.
У комика номер два копна светлых волос, его зовут Рико. Он все время шутит про свой маленький рост, типа «нас, коротышек, унижают, ведь мы всегда находимся в самом низу общества. Думаете, я преувеличиваю? Нисколько! На нас всегда смотрят сверху вниз!»
Кто-то смеется. Один человек мычит, как недоеная корова. При других обстоятельствах я посмеялась бы над его смехом. Но сейчас не до этого. Рико приглаживает рукой копну волос и продолжает:
– Больше того! Когда я был в городе на прошлой неделе, меня обокрали! Прямо в торговом центре H&M. Карманник нагло вытащил кошелек из моего заднего кармана. Не понимаю, как он мог опуститься так низко! Я имею в виду буквально, как он мог так низко наклониться?!
Человек-корова смеется – кажется, сейчас лопнет. Я смотрю на часы, осталась минута. Шестьдесят секунд. Пятьдесят девять. Пятьдесят восемь. Где же Марта? Она так нужна мне. Сердце громко стучит в груди. Смотрю на свой листок с записями. Он дрожит, потому что дрожит моя рука, я вся дрожу. На всякий случай надо положить его в задний карман. Если я вдруг отключусь и все позабуду.
Коротышка закончил выступать, все аплодируют. Звучит музыка, динамики громко отбивают ритм. Я дрожащими руками складываю свой листок и засовываю его в карман. Глубоко дышу. Вдох через нос, выдох через рот. Вдох через нос, выдох через рот.
Внезапно музыка замолкает, и конферансье, та самая девушка в бейсболке и костюме для йоги, выбегает на сцену. Тут по лестнице сбегает Марта. Осси поворачивает голову и замечает ее, я вижу, почти как в замедленной съемке, что и папа поворачивает голову туда, но Осси быстро отвлекает его, указывая на что-то внизу. Конферансье благодарит Рико, поворачивается к публике и почти кричит:
– Вы, наверное, думаете, что Рико невысок, но сейчас на сцену выйдет комик еще ниже ростом. Нет, это не один из тех самых семи гномов! К сожалению, ни Ворчун, ни Чихун не смогли приехать.
В публике раздается смех. Конферансье поправляет бейсболку.
– Окей, забудем эту шутку. Но. Должна признаться, я на самом деле завидую нашей следующей артистке. И не только потому, что она еще получает пособие. Вдобавок к этому ей не нужно самой стирать свою одежду! Потому что наш следующий комик – это… ребенок! Я рада от всего сердца пригласить на сцену самого юного комика, который когда-либо выступал у нас в «Комикадзе комеди»! И это ее первое выступление! Ваши громкие аплодисменты САШЕ РЕ-Е-ЕЙН!
Я поднимаю уголки рта, делаю широкую улыбку, как у котенка на моей майке, и бегу к сцене мимо рядов стульев. По дороге ловлю папин взгляд. Папа в шоке. Он сидит с открытым ртом и выпученными глазами. Осси громко смеется и толкает его в бок. Я вскакиваю на сцену, разгоряченная конферансье обнимает меня и поправляет микрофон.
– Всем привет!
Удивительно, как громко звучит мой голос из динамиков.
Тишина, слышно только тихое мычание человека-коровы. Мысли беспорядочно толкутся в моей голове. Поддержать, как советовал Хенрик, тему конферансье о том, что я ребенок? Или начать с моего внешнего вида? Но я не опробовала шутку про бритую Барби на кроликах. Я стараюсь выиграть время.
– Как дела?
Мой голос дрожит в микрофоне и отдается эхом по всему помещению.
– Хорошо!
Это в ответ кричат несколько голосов, и я узнаю среди них голос Осси. Я не различаю людей – яркие прожекторы слепят глаза, вижу только неясные очертания голов. Сколько тут человек? Пятьдесят? Сто? Не знаю.
Я замираю. Мысли, как серебряные стрелы, проносятся в голове. Сердце стучит. Его удары отзываются в ушах. Ладони вспотели. Похоже, кровь в жилах потекла вспять.
Я вспоминаю, как однажды мы ехали на машине в кромешной тьме. Дело было вечером. Никаких фонарей вдоль дороги. Вдруг из темного леса на середину автотрассы вышел олень. Папа ударил по тормозам, мама закричала. Олень не двинулся с места.
Машина летит на него на большой скорости. Я ору: «Уходи с дороги!» Нам удалось остановиться в паре дециметров от этого изваяния, и я увидела его большие испуганные глаза. Свет фар его будто загипнотизировал. Сейчас я чувствую себя как тот испуганный олень, загипнотизированная светом прожекторов. Кровь пульсирует в висках. Может, я умираю?
Вдруг до меня доносится какой-то звук. Кто-то свистит. Это Марта! Она засунула два пальца в рот и громко свистит. Я никогда не слышала такого пронзительного свиста.
Потом я слышу, как она кричит:
– Давай, Саша!
Я будто проснулась. Как в конце концов встрепенулся и тот олень. Я смотрю в зал. К черту шутку про прическу. Тем более что сейчас она выглядит почти нормальной. Почти. Я улыбаюсь.
– Ну вот. Я пришла сюда на своих двоих. Издалека, из Гетеборга.
Я делаю короткую паузу и продолжаю:
– Если б вы знали, как у меня устали руки!
Кое-где раздается смех. Осси смеется громче всех.
