— Можете говорить об Одерико; синьорина знает эту историю. Марина мой лучший друг и, надеюсь, будущая жена, — объявил Донато.
— О-о!.. Я могу вас только поздравить с таким выбором, мессер Донато, — любезно улыбнулся генуэзец. — Но, боюсь, об этой синьорине уже знает и ваша нынешняя жена Чечилия. Нефри не смог удержаться и рассказал о том, что у вас взаимная любовь с одной местной красавицей. Теперь Одерико знают, где вы, и знают, что вы здесь не один. И вряд ли такая властная женщина, как Чечилия, с этим смирится. Если она поставит цель добраться до своего мужа, то уж непременно прибудет в Таврику. Правда, сейчас венецианцы заблокировали проливы, но такие ловкачи, как Одерико, всегда найдут обходные пути. Вам следует опасаться, мессер Донато. Вот об этом я и хотел вас предупредить.
Донато поймал на себе встревоженный взгляд Марины и, ободряюще ей улыбнувшись, сказал:
— Одерико женили меня обманом, но не смогут удержать силой. Я буду добиваться развода с Чечилией.
— Но для этого надо будет обратиться в Рим, к папе, — заметил Коррадо. — А я должен вас предупредить, что ехать в Рим вам сейчас опасно. Одерико уже донесли римскому префекту, что вы убили его друга.
— Я отомстил Густаво за смерть своей сестры!
— Да, но вряд ли префект примет это во внимание. Увы, мессер Донато, но при нынешней власти все дороги в Рим для вас отрезаны.
— Я могу добиваться развода и через третьих лиц, — заметил Донато, хотя после беседы с консулом совсем не был уверен в успехе таких переговоров.
— Попробуйте. Но вряд ли это возможно в условиях той смуты, которая нынче царит в Риме, — вздохнул Коррадо. — Да и здесь, в Таврике, очень неспокойно. Поэтому мой вам совет: не разоряйтесь на тяжбы и подкуп чиновников, которые наобещают, но ничего сделать не смогут. Потерпите, дождитесь лучших времен.
Марина, удрученная словами генуэзца, растерянно огляделась по сторонам — и вздрогнула, встретившись глазами с матерью.
Таисия услышала слишком много возмутившего ее и, уже больше не считая нужным скрываться, разгневанная и суровая, вышла вперед в сопровождении молчаливо-хмурого Лазаря.
— Значит, ты не помолвлен, а женат? — прямо обратилась она к Донато. — И к тому же на родине тебя обвиняют в убийстве? Всем хорош молодец: сбежал и от жены, и от тюрьмы! Только зачем же ты мою дочь обманул? Зачем притворялся женихом, если жениться не можешь?
— Мама, я прошу тебя, не бранись! — вскрикнула Марина. — Донато ни в чем не виноват! И не забывай, что он спас меня!
— Спас — спасибо, мы его за это готовы отблагодарить, пусть назовет цену, — заявила Таисия. — Но только к нашему дому пусть больше не приближается и доброе имя твое не порочит.
— Мама!.. — снова выкрикнула Марина. — О какой цене ты говоришь? Донато спас меня бескорыстно, он благородный человек.
— Благородный? А разве благородно женатому человеку морочить голову честной девушке? — Таисия повернулась к Донато: — Вижу, что тебе нечего сказать в свое оправдание.
— Только одно могу сказать: я люблю вашу дочь, — заявил Донато.
— А моей дочери твоя любовь не нужна! — вскинулась Таисия. — Ступай, доказывай свою любовь жене! А Марине я найду в мужья честного, богобоязненного человека.
— Мама! Не надо за меня решать, кто мне нужен! — возразила Марина.
Заметив пристальные, полные тоски взгляды, которыми обменялись Марина и Донато, Таисия схватила девушку за руку и потащила в сторону:
— Пойдем, пойдем, дочка, от греха подальше, пойдем, посидишь сегодня дома.
Марина, вынужденная повиноваться, оглянулась на Донато, но Лазарь тут же стал позади нее, заслонив девушку от возлюбленного, и помог Таисии увести строптивицу прочь. Донато хотел было кинуться следом за Мариной, но Коррадо сдержал его порыв:
— Постойте, мессер Донато, не делайте глупостей. Ведь вы, по сути, не имеете права ухаживать за этой девушкой, и ее родители могут на вас пожаловаться.
— Но что же мне делать?.. — в отчаянии прошептал Донато. — Ведь я люблю ее!..
— Тут надо действовать похитрей. Войдите в доверие к ее родителям, объясните им, что вас женили обманом, что для Марины вы будете хорошим спутником жизни даже без венчания. Впрочем, что я говорю… Не похоже, чтобы эти суровые люди греческой веры понимали счастье молодой девушки, которая, кажется, влюблена в вас не меньше, чем вы в нее. Тогда лишь одно остается: встречаться с ней тайно, как делают многие влюбленные. Этому не помешает даже замужество вашей красавицы. Замужние женщины не меньше могут любить, чем свободные: вспомните хотя бы историю мадонны Фьяметты[36].
— Но я не хочу, чтобы Марину выдали за кого-то замуж! — воскликнул Донато. — Скорее украду ее, чем позволю, чтобы к ней прикоснулся другой мужчина, пусть даже законный муж!
— Ваша страсть меня пугает, — покачал головой Коррадо. — Вы готовы похитить девушку другой веры здесь, в чужой стране, где вокруг столько опасностей? Вы совсем не думаете о своем будущем?
— А что мне будущее без Марины!
В горящих черных глазах Донато была такая тоска, что Коррадо невольно посочувствовал ему:
