— Но ведь этот священник и сам не всегда говорил правду. Когда ему было нужно задержать нас в Мангупе, он утверждал, будто кафинские стражники охотятся за мной как за убийцей Заноби. А на самом деле этого не было. Я выяснил окольным путем, что никто здесь не связывает гибель Заноби со мной. Разве что отец Панкратий сам об этом кому-нибудь расскажет. Но не думаю, что ему это на руку. Тем более теперь, когда я узнал то, что интересует феодоритов.
— Ты был у консула? — догадалась Марина.
— Был. И Джаноне дель Боско сам предлагал мне поступить к нему на службу, но я отказался, потому что хочу быть свободным. Свободным, чтобы всегда быть с тобой и защищать тебя.
Марина почувствовала, как теплеет у нее на сердце от слов Донато. Но, не подавая виду, что готова хоть сию минуту идти за ним на край света, она строго спросила:
— А какие новости ты там узнал? Я могу передать что-то важное отцу Панкратию?
— А ты собираешься идти на исповедь к отцу Панкратию?
— Я непременно должна к нему сходить перед тем, как… перед тем, как решусь дать тебе ответ. Я буду просить у него благословения.
— А если он не благословит, что тогда? Ты откажешься уехать со мной?
— Я еще не знаю. — Она опустила глаза. — Но если ты не передашь ему обещанных сведений, то он точно не благословит.
— Похоже, у меня нет другого выхода. — Он невесело усмехнулся. — Мне безразличны интересы как генуэзцев, так и феодоритов, но глубоко небезразлична девушка, которая привыкла слушаться своего священника.
Донато обнял Марину за плечи, так что его широкий плащ окутал ее тонкую фигуру, и повернул девушку спиной к городской улице. Она бросила на него настороженный взгляд, а он заговорил, почти касаясь губами ее уха:
— Передай отцу Панкратию, что из Генуи отправлен кораблями большой отряд пехотинцев…
Далее он рассказал все, что узнал о намерениях генуэзцев помочь татарам в войне за славянские земли. Марина слушала с напряженным вниманием, стараясь запомнить каждое слово. Молодые люди были так поглощены разговором, что не заметили устремленного на них внимательного взгляда. Мужчина лет тридцати пяти — сорока, одетый не то как генуэзский, не то как греческий купец, разглядывал их со стороны улицы, отделившись от толпы, которая следовала за торжественным шествием. К нему повернулись двое его спутников и окликнули:
— Коррадо! Ты что там замешкался?
— Кажется, я увидел знакомое лицо, — отозвался он и махнул рукой. — Вы идите, я вас догоню! Встретимся возле ратуши.
Он направился к Марине и Донато, и молодые люди оглянулись на его восклицание:
— Синьор Латино, вас ли я вижу?
Марина посмотрела на незнакомца с легким испугом, а Донато — с удивлением:
— Коррадо Перуцци? Какая неожиданная встреча!
— А я, признаться, ожидал встретить вас здесь, мессер Донато, — улыбнулся Коррадо Перуцци. — Правда, не надеялся, что наша встреча произойдет так быстро. А все благодаря празднику, выманившему всех горожан на улицы.
— Вы ожидали встретить меня в Кафе? — насторожился Донато. — Но откуда вы узнали, что я здесь?
Марина встревоженно переводила взгляд с Донато на его собеседника. Для нее каждый новый генуэзец таил в себе скрытую угрозу, ибо мог привезти дурные вести и как-то повлиять на судьбу ее возлюбленного. Но Донато не огорчила неожиданная встреча, поскольку Коррадо принадлежал к тем генуэзцам, с которыми у римлянина сложились добрые отношения. Именно этот солидный генуэзский купец в свое время не раз давал Донато важные советы по торговым делам да к тому же помог ему попасть на прием к Джаноне дель Боско.
— Не только я узнал, что вы здесь, мессер Донато, — сообщил Коррадо. — Новость о вашем пребывании в Таврике привез в Геную не кто иной, как Нефри Чекино.
— Нефри!.. Я так и думал… — нахмурился Донато.
— Он неплохой малый, но изрядный болтун, — заметил Коррадо. — Когда я узнал о вашем пребывании в Таврике, а это случилось незадолго до моего отъезда, то решил непременно повидать вас здесь и кое-что вам рассказать.
— А вы приехали сюда по торговым делам?
— Да, я привез оружие, на него в Кафе и Тане сейчас большой спрос, а у меня налажены связи с лучшими миланскими оружейниками. Правда, из-за войны с венецианцами добираться мне пришлось окольными путями, через греческие порты.
Отвлекшись на беседу с генуэзским купцом, Донато перестал настороженно посматривать по сторонам и не разглядел в проходившей мимо башни толпе Таисию и Лазаря. Марина же, которая стояла спиной к улице, и вовсе не могла видеть ни матери, ни отчима; зато последние заметили молодых людей. Таисия хотела было кинуться к дочери, но потом передумала и решила, подобравшись поближе, подслушать разговор. Лазарь одобрил ее намерение, и они вместе подошли к башне, спрятавшись за выступом стены.
А беседа Донато с генуэзцем приблизилась к самому щекотливому моменту.
— Вы хотели рассказать мне что-то важное, мессер Коррадо? — спросил Донато, хотя и так догадался, о чем пойдет речь.
— Да, это важно для вас. Слух о вашем пребывании в Таврике дошел до одного генуэзского семейства, которое… — Коррадо запнулся, бросив выразительный взгляд на Марину.
