Надо было срочно обработать раны, пока не начали гноиться. Надеюсь мазь Ноэль позволит выгнать инфекцию, которая наверняка уже пробралась внутрь.
Платье на спине было разодрано кнутом в клочья, открывая беспрепятственный доступ к кровоточащим ранам.
Попыталась дотянуться рукой, безрезультатно. Боль ослепляла, не давая даже руку изогнуть сзади.
Стошнило ещё раз, желчью. Пустой желудок мучил меня в болезненных спазмах ещё какое-то время. Вытерев пот со лба, пошарила по земле в поисках чего-нибудь, что можно было зажать зубами.
Надо взять себя в руки.
Вдох-выдох.
Маленькая ветка захрустела песком на зубах, когда я зажала со всей силы.
Вдох-выдох.
От напряжения в зубах заболела челюсть.
Набрав воздуха в лёгкие, зачерпнула мазь и, не давая себе времени передумать, дотянулась всё же до спины, до самой близкой раны. Беспощадно защипало, от чего я сжала челюсть ещё сильнее, перекусив палку. Рана была неправдоподобно глубокой. По-хорошему нужны швы. Она не срастётся сама. Я даже упакованный Ноэль плащ не смогу надеть.
От страха, боли и жалости к себе я расплакалась. Захлестнувшее отчаяние позволило немного отвлечься, и я всё же обработала раны, до которых смогла дотянуться. Я запомнила лишь три удара, но казалось, будто на спине живого места не осталось.
Последний раз нанести остатки мази не успела, вырубилась ещё раз.
Очнулась уже поздним днём. Дождь надёжно скрыл мои следы от тех садистов.
Я потянулась к ближайшей ветке, где в чашеобразном листе осталось много воды после дождя. На удивление, болело гораздо меньше, чем вчера. Но инфекция всё же попала, я чувствовала жар. Напившись дождевой воды, покопалась в сумке в поисках чего-нибудь поесть. Ноэль сложила приготовленные корнеплоды, которые очень сложно было разжевать, но насыщали на долгое время.
С успехом накинув плащ, который не так уж и тревожил спину, стала прислушиваться, есть ли кто поблизости.
Здесь оставаться нельзя, так что, крепко зажав узел в руке, медленно пошла навстречу своему спасению.
Всё же зебра, мать её, а не конь.
Я стояла перед огромной каменной стеной, за которой слышалась жизнь. Странно, но меня напугала какофония звуков жизни там, после пары дней пути по лесу, в тишине. К тишине я успеда привыкнуть.
Еда закончилась ещё вчера, а есть ягоды, которые попадались на пути, я не решилась. Здесь всё, абсолютно всё было незнакомым.
Инфекция развивалась, не позволяя согреться, даже не смотря на жар, который беспощадно ломил кости. Но зато мазь заживляющая спасла.
Ноэль закинула те самые корешки, которые должны были помочь от простуды, но у меня не было возможности достать горячую воду.
Город за стеной возвышался на несколько уровней, каждый из которых скрывался за очередной стеной. Ни одного провода не тянулось к нему.
Я безумно далеко от дома.
Я приблизилась к охраннику, который уже некоторое время наблюдал за моим топтанием на месте.
- Куда? – пробасил он.
Я хотела ответить, но вырвался какой-то хрип. Охранник поморщился и древком копья отодвинул от себя.
- Пожалуйста, - всё же удалось прошелестеть просьбу, - я болеть. Горячая вода. Внутрь.
Возможно, ему нельзя пропускать просто так, а возможно ему не понравился мой акцент. Он замахнулся, заставляя меня в страхе боли пригнуться и отойти подальше.
Надо найти проход. Я не хочу возвращаться в лес, мне срочно нужен отвар, в противном случае инфекция расплавит мой мозг.
Собираясь с последними силами, побрела вдоль стены. Она была глухой, без единой прорехи. Кое-где на стене были выбоины, будто от орудий, но не было никакого шанса даже попытаться вскарабкаться по ней. Я уже и так еле передвигаю ноги.
Спасение было неожиданным. Из города вела в реку что-то наподобие дренажной системы, закрытой решеткой, откуда хлестала вода. В решетке была ветхая дверь, которую либо просто забыли закрыть, либо ржавчина разъела металл замка, но я прошла внутрь, по колено намочив ноги холодной водой.
Шум обрушился резко, как только вышла из недлинного тоннеля, он вторил удурами молотка в голове, забирая все силы. По улицам, между низких каменных домов, выстроенных в литой ряд, сновали люди. Были даже те, кто на людей мало был похож: обросшие шерстью, с хвостами, либо покрытые чешуёй, были очень высокие, худые, с ломанной походкой, а были маленькие, чуть горбатые.
Все они проносились по своим делам, между прилавками с едой и товарами. Я должна ощущать голод, но из-за лихорадки не могла. ВНутренним чутьём я понимала, что если я в этом месте начну просить телефон, меня сочут за сумасшедшую.
Я подошла к первому попавшемуся пузатому мужчине в поисках помощи, но он меня прогнал, брезгливо взглянув. Как и другой человек, как и женщина с какими-то цветами.
Я бродила от одной лавки к другой, всё больше погружаясь в пучину отчаяния. Я же была так близка, я же добралась до сюда, неужели здесь никто не поможет, а весь мой план по спасению лишь мираж?
Все с отвращением смотрели на меня и с криком прогоняли прочь, грозясь позвать стражу.
Не хочу умирать. Не хочу так умирать.