- Как вы смеете! – раздался крик женщины, за которым последовал хлёсткий звук пощёчины. Сквозь просвет между Элстоном и Дайером Келси разглядела, что в толпе разгорелась драка, и мимолётно увидела Корина, запустившего руки в копну густых тёмных волос. Затем он снова пропал из виду.
Подняв взгляд, девушка заметила, что Элстон весь трясся, покраснев от едва сдерживаемого смеха. И не он один: отовсюду вокруг неё раздавались тихие смешки. Мёрн, стоявший слева позади неё, хихикал в открытую, отчего на его всегда бледном лице проступила краска. Даже Булава с усилием сжал челюсти, продолжая при этом кривить губы. Келси никогда не видела его смеющимся, но спустя мгновение его рот перестал подёргиваться, и он снова начал пристально оглядывать галерею.
Корин, наконец, вынырнул из толпы, держа тиару в руке. У него был такой вид, словно ему пришлось пробираться через заросли крапивы: вдоль его одной щеки протянулась длинная уродливая царапина, другая была ярко-красной, рукав его рубашки был порван. Позади него Келси увидела дворянку с растрёпанными волосами вместо причёски, направлявшуюся к двери с видом оскорблённого достоинства.
- Теперь леди Эндрюс не будет на вашей стороне, - пробормотал Пэн.
- Мне она не нужна, - ответила девушка, у неё в висках застучало от внезапного гнева. - Мне не нужны те, кто может додуматься до такой причёски.
Корин передал тиару священнику и занял своё место в авангарде королевской стражи.
- Святой отец, давайте сделаем всё как можно быстрее, - призвала его Келси. - Я бы очень не хотела подвергать вашу жизнь дальнейшей опасности.
Эти слова возымели своё действие: отец Тайлер побледнел и бросил осторожный взгляд через плечо. Девушке на мгновение стало его жалко, поскольку ему вряд ли разрешалось часто покидать Арват. Карлин рассказывала ей, что некоторые священники, в частности, присоединившиеся к Церкви в юном возрасте, проводили всю свою жизнь в белой башне, уходя оттуда только после смерти.
Группа стражников раздвинулась, давая Келси место, чтобы она могла встать на колени у помоста лицом к трону. Холодный и неровный камень больно врезался ей в колени, и она гадала, сколько времени ей придётся оставаться в таком положении. Стража сомкнулась вокруг неё, половина воинов встала лицом к Регенту и его наёмникам, половина внимательно взирала на толпу. Отец Тайлер подошёл настолько близко, насколько позволил ему Корин, сократив расстояние до пяти футов.
Мёрн стоял за её правым плечом, Булава находился рядом с ним. Повернувшись в его сторону, девушка увидела, что он поднял руку, держа в ней меч, а в другой держал булаву. Её головка была всё ещё покрыта коркой засохшей крови. На лице Лазаря застыло выражение опасного спокойствия: выражение лица человека, чувствовавшего себя настолько легко со смертью и относившегося к ней с таким пренебрежением, словно он упрашивал её выйти вперёд и показать себя. Но остальные стражники настолько сильно нервничали, что половина из них резко обнажила мечи, когда какая-то женщина в толпе чихнула.
Сапфир начал обжигать Келси кожу, и она с трудом удерживалась от того, чтобы опустить взгляд. Во время отправки на Крепостной лужайке камень разгорелся жарким пламенем, но, осмотрев кожу на следующее утро, она не обнаружила ни малейшего следа ожога. У неё было много вопросов по поводу этого сапфира, но сила, которую он давал, казалась важнее её вопросов, важнее её удивления. Девушка знала, что, посмотрев вниз, она увидит яркое синее сияние драгоценного камня на своей груди, предупреждающее её о чём-то. О чём-то, что должно было произойти здесь.
Отец Тайлер начал бормотать что-то настолько тихо, что вряд ли собравшиеся могли слышать его. Он, казалось, погружался во внутренний монолог о величии Господа и Его взаимоотношениях с монархией. Перестав обращать на него внимание, Келси бросила взгляд через плечо, но толпа стояла неподвижно.
Рядом с задней стеной она заметила узнаваемую костлявую фигуру Арлена Торна, одетого в плотно облегающую синюю форму и почти скрывшегося из виду за одной из колонн. Он походил на богомола, прислонившегося к стене. По словам Булавы, он был деловым человеком, но это делало его ещё опаснее. Заметив её пристальный взгляд, Торн отвернулся.
Священник достал старинную Библию из складок своей одежды и начал читать что-то о временах правления царя Давида. Келси сжала челюсти, чтобы сдержать зевоту. Она прочла Библию от корки до корки; в ней было несколько хороших историй, и рассказ о царе Давиде был одним из наиболее увлекательных. Но это были только истории и ничего больше. Тем не менее, Келси не могла не полюбоваться древней книгой в руках священника, её страницами, тонкими, как и сам священник.
Отец Тайлер встал в двух футах от неё, сжимая в одной руке корону. Она почувствовала, как её стражники передвигались на носках и услышала справа сухой резкий звук обнажаемого меча. Бросив взгляд через её плечо, священник вздрогнул от ужасного выражения на лице Булавы, потерял место, где читал, и на мгновение опустил взгляд, что-то промямлив.
