– Неважно, – отмахнулся Торн. – У меня есть идея, которая получше послужит всем нашим целям. Ален, – он жестом указал на карманника, – предоставил мне информацию, которая имеет ключевое значение для успеха этого плана.
Воришка широко улыбнулся, довольный, словно пес, угодивший хозяину. Жавель начал сомневаться, в своем ли тот уме.
– Я бы сказал, что мы просто не можем потерпеть неудачу, – продолжал Торн, – но подобная самонадеянность контрпродуктивна.
– Потерпеть неудачу в чем? – уточнил Хьюго.
– Так или иначе, всем вам нужны деньги.
Жавель собрался было возразить, но передумал.
– Из Цитадели денег больше не будет. Новая Королева не поддержит отправку рабов ни сейчас, ни когда-либо.
– Ты беседовал с ней один на один? – спросил лорд Тэр.
– В этом нет нужды. И так все ясно. Три дня назад она встречалась с генералом Бермондом, после чего они начали планировать переброс большей половины тирской армии к мортийской границе. Королевское крыло забито запасами на случай осады. Поверьте мне, она готовится к войне, и если мы не будем действовать быстро, мортийцы придут сюда.
Жавель в ужасе раскрыл рот. Мортийское вторжение… Он никогда всерьез не задумывался об этом. Даже после того как Королева сожгла клетки, он полагал, что будет подписан новый договор, или что Торн все уладит, или произойдет что-нибудь еще. Он вспомнил мудрую печальную женщину, которая явилась его взору на крепостной лужайке… Несмотря на все ухищрения Торна, Жавель был уверен, что она каким-то образом спасет их всех.
– Да поможет нам Господь, – пробормотал Ален.
– Всем вам нужны деньги, и все вы, полагаю, хотели бы избежать вторжения, – продолжил Торн. – Мой план позволяет убить двух зайцев одним выстрелом.
Вдруг без всякого предупреждения чиновник вскочил на ноги. Когда он проходил мимо Жавеля, тот отпрянул, избегая прикосновения скелетообразных конечностей. Голос Торна был полон энтузиазма.
– Идите за мной, и увидите все сами!
Они прошли за ним в дверь, которая вела в глубину склада – туда, где когда-то располагалась контора. Пустые письменные столы и стулья были покрыты толстым слоем пыли. Свет шел лишь от развешанных по стенам факелов, поскольку окна были замазаны черной краской. Над одним из письменных столов к штукатурке был приклеен портрет женщины весьма унылого вида. Из-за стены конторы слабо доносились приглушенные удары молотка и визг пилы. Все говорило о том, что в соседнем помещении ведутся крупные строительные работы, хотя сама эта лесозаготовительная компания давно прогорела.
В другом конце конторы оказалась еще одна дверь, ведущая непосредственно на склад. Это было сырое помещение, похожее на пещеру, тускло освещенное факелами. У Жавеля защипало в носу от застарелой древесной пыли. Повсюду высились прямоугольные штабеля очень старой древесины, некоторые футов двадцати в высоту, покрытые плотным зеленым сукном. Как и все давно покинутые здания, склад показался Жавелю жутковатым местом, населенным призраками ушедшей жизни.
– Идем, – скомандовал Торн, и остальные последовали за ним в дальний конец огромного помещения. С каждым их шагом стук молотка становился громче и ближе, и, повернув за угол, Жавель увидел человека, который стоял между козел, деловито распиливая бревно. Рядом с ним были аккуратно и симметрично сложены дубовые доски по десять футов в длину.
– Лиам! – окликнул Торн.
– Тут я! – донесся голос из-за штабеля.
– Поди сюда!
Из-за брезента появился похожий на гнома человек, вытиравший руки о штаны. Он был с ног до головы покрыт тонким слоем древесной пыли, и Жавель внезапно почувствовал уверенность, что ему снится сон, самый яркий кошмар про Элли; вот-вот склад вокруг него исчезнет, а он останется стоять на краю Аргосского перевала, наблюдая, как ее волосы исчезают за Пиковым холмом. Он напрягся, готовясь к этому видению, которое никогда не менялось и не становилось менее ужасным, какие бы странные сюжетные повороты в нем ни возникали.
– Это Лиам Беннекер, – представил гнома Торн. – Полагаю, вы о нем наслышаны.
Жавель и вправду слышал об этом человеке. Лиам Беннекер был одним из лучших плотников в Тирлинге, а также умел работать по кирпичу и камню. Богачи из Нового Лондона часто нанимали его для строительства домов. Даже дворяне порой приглашали его, когда каменная кладка или фундамент их замков нуждались в ремонте. Но на строителя этот человек был нисколько не похож: он был низок ростом и тощ, а руки его казались столь тонкими, что Жавель сомневался, сможет ли он поднять лежавшие вокруг доски. Другой плотник, с пилой, не обращал на посетителей никакого внимания. Жавелю даже подумалось, не глухой ли он.
– Я полагаю, вы хотите посмотреть на них? – спросил Торна Беннекер. Голос у него тоже был как у гнома, высокий и дребезжащий, отзывавшийся в ушах Жавеля неприятным жужжанием.
– Хотелось бы.
– К счастью для вас, три из них уже готовы к работе. – Беннекер протолкнулся через группу людей и поспешил к одной из накрытых тканью куч. – Только быстро. Мы немного отстаем от графика с тех пор, как Филипп подхватил грипп.
