Стражник взял Уильяма за руку, и тот попытался вырваться, возмущенно завопив. Услышав крики брата, Джеффри заревел, сердито стуча крошечными кулачкам по плащу кейдена. Келси схватила старшего сына за руку, стараясь притянуть его к себе, но мужчина был намного сильнее ее. Уильям завопил от боли: если она не отпустит его, они разорвут его надвое. Она заставила себя выпустить запястье сына и закричала сама.
– Госпожа! Госпожа, проснитесь!
Кто-то тряс ее за плечи, но она продолжала тянуться к Уильяму, которого волокли к клетке. Теперь она увидела, что эта клетка была построена специально для детей и заполнена маленькими плачущими фигурками. Высокий кейден отвернулся и широким шагом направился туда же, неся на руках Джеффри, и Келси зарыдала от бессилия. У нее был сильный чистый голос, благодаря которому ей часто доставались сольные партии в церковном хоре, и теперь ее пронзительные протяжные вопли разносились по всей Альмонтской равнине, словно крик банши.
– Келси!
Кто-то влепил ей пощечину, она моргнула, и ее крики оборвались так же резко, как и начались. Подняв глаза, она увидела над собой лицо Пэна, который примостился на краю кровати, держа ее за плечи. Она снова очутилась в знакомом уюте своих покоев, тускло освещенных огнем из камина. Темные волосы Пэна были всклокочены от сна. Он был без рубашки, и, увидев его хорошо сложенную мускулистую грудь, покрытую легким пушком, Келси почувствовала внезапное безотчетное желание пробежаться по ней пальцами. Что-то обжигало ее, вгрызаясь между грудей будто маленький дикий зверек.
Она широко распахнула глаза и стремительно приподнялась в кровати.
– Черт подери!
В покои ворвался Булава с мечом в руке.
– Что стряслось?
– Ничего страшного, сэр. Просто дурной сон, – ответил Пэн, не сводя глаз с лица Келси. Но не успел он договорить, как она покачала головой.
– Лазарь. Буди всех.
– Зачем?
Келси оттолкнула Пэна, сбросила покрывала и спрыгнула с кровати. Сапфир выбился из-под ночной сорочки, озаряя всю комнату голубым светом.
– Буди всех сейчас же. Выезжаем в течение часа.
– И куда же, скажите на милость, мы поедем?
– На Альмонтскую равнину, в деревню Хейвен. А может, и до самой границы с Мортмином, точно не знаю. Но нельзя терять ни минуты.
– Да что вы несете? Сейчас четыре утра.
– Торн. Он договорился с Мортмином за моей спиной и теперь везет туда партию рабов.
– С чего вы взяли?
В голове у Келси словно щелкнул предохранитель, и она почувствовала, что начинает терять самообладание. Вряд ли там осталось много таких предохранителей.
– Проклятье, Лазарь,
– Госпожа, вам приснился кошмар, – настаивал Пэн. – Может, вам лучше вернуться в постель и…
Келси сорвала с себя сорочку и с легким злорадным удовлетворением отметила, как покраснели щеки Пэна прежде, чем тот успел рывком отвернуться к стене. Она повернулась к комоду и увидела, что там уже стоит Андали, держащая в руках пару черных штанов.
– Госпожа, – сказал Булава медленно и рассудительно, будто обращаясь к малому ребенку, – на дворе глубокая ночь. Нельзя сейчас никуда ехать.
Щелкнул еще один предохранитель.
– Даже не думай пытаться остановить меня, Лазарь.
– Это был всего лишь
Вдруг Андали заговорила тихим, но твердым голосом:
– Королеве нужно ехать.
– Вы что, с ума обе сошли? Что вы мелете?
– Она должна ехать. Другого выхода нет.
Келси закончила одеваться и обнаружила, что сапфир снова выскользнул из-под одежды и по-прежнему ослепительно сияет. Пэн с Булавой зашипели и подняли руки, чтобы заслонить глаза от яркого света, но девушка даже не моргнула. Подняв камень, она внезапно осознала, что видит в его глубине лицо – лицо красивой темноволосой женщины с высокими скулами и холодными проницательными глазами. Она улыбнулась Келси и исчезла, а сапфир снова превратился в прозрачный сгусток аквамаринового света.
На мгновение Келси задумалась, не обезумела ли она и в самом деле. Но это казалось слишком простым объяснением: если бы она сошла с ума, реальный мир не имел бы для нее такого значения. Тот день на лужайке перед Цитаделью стал фундаментом, главной основой ее авторитета, и если отправка рабов в Мортмин все же состоится, несмотря на ее указ, ей конец. Она станет лишь номинальным правителем, и все ее последующие начинания будут обречены на провал.
– Андали права, Лазарь. Я должна ехать.
Булава резко повернулся к камеристке, с раздражением заявив:
– Вот спасибо, молодец.
– Всегда пожалуйста. – Келси с удивлением услышала в речи Андали едва уловимый мортийский акцент, чего никогда раньше не замечала. – Вы не доверяете ничьим талантам, кроме собственного.
– Таланты вроде твоего всегда могут дать осечку. Даже прорицательница Красной Королевы не все могла предсказать.
– Предскажите же, что сейчас случится, Капитан.
– Замолчите! – крикнула Келси. – Мы все едем. Оставьте здесь пару стражников с женщинами и детьми.
– Никто никуда не едет, – прорычал Булава и грубо схватил ее за руку. – Вам просто приснился плохой сон, Ваше Величество.
