Звёздное высокое небо манит бархатной темнотой. Ночные светила бредут друг за другом меж лёгких мелких облачков.
Ийтория старательно воплощала в жизнь желания блондинки. Стоило той подумать о лёгком ветерке, и комнату наполнила пряная прохлада.
Анна слышала, как зашелестела листва на деревьях. Шорох низко стелящейся травы…
Сердце Матиса стучало, как метроном, отслеживая пролетающие мимо сна минуты.
Дворец постепенно погрузился в тишину, изредка нарушаемую сменой караула.
Нюта провалилась в тревожную дрёму.
Она, спотыкаясь, брела по серому, неприветливому миру в одной тонкой сорочке. Голые ступни резали мелкие холодные камешки побережья рокочущего океана. Высокие волны с остервенелым рёвом бились о скалистый берег.
Аня сжалась, чувствуя, как холодный ветер пробирает насквозь, словно щупальцами по очереди сдавливая внутренние органы.
Она вскинула голову, устремив взгляд в кровавое небо, облизывающее ровные диски графитных лун.
Чёрное, серое, красное. Цвета незнакомого мира.
Нюта шептала, надеясь, что слова станут правдой:
– Я сплю, сейчас открою глаза и окажусь в теплой постели рядом с Матисом.
Она давно не испытывала настолько страстного желания оказаться под боком Ийторианского мужа. Почувствовать жар тела дракона. Крепость железных мышц способных защитить и сберечь от любой нечисти.
Нечисть…
Мысль, хлёстко ударила по вискам. Мир завоёванный демонами о котором рассказывала Ильта! Но как Анна могла оказаться в нём?
Она оглядывалась, судорожно глотая ставший невыносимо пустым, пахнущем гнилью и тленом воздух.
Королева услышала крик. Громкий, протяжный, наполненный ультразвуком сверлящим мозг. Он звал её, требовал показаться, взглянуть на хозяина острова называя…МАМОЙ!
Анна обернулась, почувствовав, как за спиной рвут ночь огромные крылья.
Чёрный, как обсидиан дракон приближался с подветренной стороны, сверкая неживыми, горящими ярко-синей плазмой глазами. Он, широко разинув зубастую пасть, изрыгнул столбом холодное пламя.
Огромные валуны, мягкой каменной массой лавы стекали с гор.
Анна пыталась обернуться драконом и взлететь, но ничего не получалось.
Она открыла рот, безмолвно крича в накрывающую с головой темноту. Жуткий, вязкий страх влажным коконом укутывал тело, притупляя желание бороться, мёртвыми лапами подбираясь к лёгким.
Королева понимала, что жизни осталось на несколько секунд. Она расслышала слабый голос Бамвеля:
– Мамочка, дай руку!
И протянула ладонь в оставшийся кусочек серого просвета.
Рывок вперёд и наверх.
Вцепившийся в лодыжки осязаемый холод.
