На вечерней прогулке, на площадке для собак Нику поджидал огромный сюрприз в виде красавчика Роя. На сей раз он первый кинулся к ней, а моя глупышка от него убежала. Хм, кажется, она освоила мой урок под названием «Как общаться с мужчинами». А еще говорят, что собаки ничего не понимают! Вздор, они беспредельно умны.
— Мисс Хелен, добрый вечер, рад с Вами встретиться вновь.
Я услышала приятный голос и вздрогнула. Пульс участился, мне кажется, даже Генри слышит его сумасшедший темп.
— Здравствуйте, Генри. Как поживаете? — стараюсь укрыться за маской вежливости и не выдавать своих истинных чувств. Почему он не представился по всей форме с фамилией? Я ведь тоже не назвала свою, так что нет смысла ждать от него иного. Так и будет называть меня мисс Хелен, как ребенка. Впрочем, мисс Крапивина звучит гораздо хуже, пусть уж лучше так.
— Хорошо, — улыбается он, — Хелен, я хотел бы пригласить Вас сегодня вечером в бар на две пинты пива. Не откажете мне?
Да! Да! Конечно, не откажу. Согласна на все — хотелось закричать мне. Ну, и идиотка! Кстати, здесь принято приглашать по-скромному в бар, никаких помпезных ресторанов и пускания пыли в глаза американки и британки не позволяют своим мужчинам.
— Спасибо за приглашение, Генри, но… — пытаюсь найти достойную причину для отказа, но в голову ничего не приходит, — мне не с кем оставить Нику.
— О, собака сможет немного побыть одной, — на его лице расцвела восхитительная улыбка, — хотите, оставим их вдвоем с Роем?
— Ну, нет, рано ей еще оставаться с взрослыми мужчинами наедине, — улыбнулась я шутке.
— Почему вы отказываетесь? Вы меня боитесь? — он делает брови домиком, становясь таким жалостливо-милым, что мне тут же хочется свалиться в его объятия.
— Конечно, нет! Вы очень симпатичный, с чего мне Вас бояться? — боже, что говорю? Чуть ли не в любви признаюсь! А все эти домики-брови.
— Приятно слышать это от Вас. Куда и через сколько за Вами заехать?
Я посмотрела в его чудесные глаза и поняла, что влипла в них, как муха в черничное варенье. Называю адрес и прошу не менее полутора часов на сборы.
— И небольшой нюанс, будьте готовы сегодня прокатиться на мотоцикле, — добавил он.
Я похолодела. Боже, только не мотоцикл! В спортивной тачке можно хоть пристегнуться ремнем, но как зафиксировать себя на мотоцикле, чтобы не слететь с него при первом же повороте? Здесь только полагаться на саму себя — крепко держаться. Божечки, на что я подписалась? Мне никогда не хватит духу признаться постороннему человеку, что я жутко боюсь этих быстрых железных коней. Придется смириться, закрыть глаза, цепко держаться и как-нибудь вытерпеть поездку.
Как одеться в бар, чтобы не выглядеть смешно? Платье — не подходит. Джины и толстовка — слишком повседневно. Я достаю черные узкие джинсы, черную укороченную водолазку под горло, ботинки со шнуровкой и кожаную куртку. Выгляжу, как подруга байкера. Надеюсь, Генри не будет смеяться над моим прикидом, но что-то мне подсказывает, что он слишком воспитан и тактичен для подобного поведения.
В открытую створку окна раздалось характерное урчание мотора подъезжающего мотоцикла. Я спряталась за занавеску и выглянула на улицу. Мотоцикл остановился, с его сиденья слез широкоплечий мужчина, одетый в джинсы и кожаную куртку. На голове черно-красный шлем, который он снял одним неспешным движением. Это англичанин. Сердце часто-часто забилось в моей бедной грудной клетке.
Поспешно выхожу из квартиры, наказав Нике:
— Ложись спать без меня! Скоро приду.
На деревянных ногах подхожу к мотолюбителю, не забывая доброжелательно улыбаться.
— Добрый вечер, Хелен! Отлично выглядишь, — приветствует меня Генри и протягивает мне черный шлем, — надень, пожалуйста.
От его голоса по позвоночнику проскочила молния. Беру шлем и грациозно, как мне кажется, водружаю его на голову. Надеюсь, он не сильно подпортит мою прическу, над которой я билась не менее сорока минут, укладывая локоны. Но безопасность превыше всего! Седлаю красно-черный мотоцикл Ducati. Не зная, куда деть руки, завожу их назад и за что-то цепляюсь. Генри улыбается и просит обнять его за талию. У меня перехватывает дыхание, когда мои руки обхватывают стальной живот англичанина. Да он весь состоит из твердых мышц! Мне уже ничего не страшно. Генри заводит мотор, оглашая окрестности сильным ревом.
— Надеюсь, я не сильно сжимаю тебя? — спрашиваю, стараюсь перекричать шум двигателя.
Он улыбается, опускает свой шлем и трогается с места. Я прижимаюсь к его широкой спине грудью и закрываю глаза. Невероятно, но вместо страха я наслаждаюсь поездкой, и даже немного расстраиваюсь, когда Генри тормозит мотоцикл возле бара.
— Ты испугалась? — с беспокойством спрашивает он.
— Нисколечко, — улыбаюсь я.
