Орешник был малюсеньким городком, состоявшим из деревенской и "городской" частей и образовавшийся лет тридцать назад рядом с давно и исправно поставляющим натуральные продукты на прилавки столицы и области фермерским хозяйством. Единственная заасфальтированная улица, с неоригинальным названием "Центральная" рассекала его на две половинки. Вокруг улицы королевским указом было когда-то построено штук 10 пятиэтажек, предназначенных для работников ферм и их семей. Потихоньку вокруг многоэтажных домов появились "самозахватные" огородики, а потом и деревенские домики и дачки. Первое время с захватчиками пытались бороться, потом махнули рукой, провели дачную амнистию и легализовали владения, решив, что так выйдет дешевле.
Одноэтажное здание администрации в центре, на пересечении заасфальтированной Центральной и не удостоившейся такой чести Пекарной улицы было украшено гордо реющим флагом, на котором, словно в насмешку, все еще был изображен семейный герб Рудлогов и их фамильная корона. Ее, Ангелины, корона. При взгляде на нее Ани расправила плечи.
И в самом деле, чего бояться? Деньги им нужны, даже очень, и любой работающий член семьи немножко снимет бремя нищенства со всех них. Ради возможной работы можно и попросить директора, и даже поумолять, если понадобится. Хотя за всю свою жизнь Ани никого не умоляла. Да и просить научилась только за последние семь лет.
"Нечего бояться", — твердила она себе. Программа вряд ли изменилась за прошедшие годы, а уж образование она получила лучшее в стране и одно из лучших в мире. Да и мать в рамках сближения с народом настаивала, чтобы дочери участвовали в общественной деятельности. Помимо прочих публичных обязанностей, старшая дочь проводила уроки и занятия в школах и детских садах. "Справишься с детьми — справишься и с дворянским собранием", — как-то пошутила мать, когда принцесса с возмущением спросила, за какие грехи ее опять отправляют в школу, к шумным, нагловатым, невоспитанным детям.
Погруженная в свои мысли, Ангелина дошла до приземистого здания школы, возле которого практичный директор разбил огород, на котором отрабатывали провинности двоечники и прогульщики. Он ничуть не стеснялся из-за несовременной эксплуатации детского труда, объясняя возмущенным родителям, что раз они не могут воспитать детей, пусть это сделает благородный труд. Благодаря усилиям "эксплуататора", в столовой школьников круглый год кормили бесплатно — выращенной руками лоботрясов картошки, капусты и моркови хватало на всю небольшую школу.
Директора в поселке шепотом ругали и величали сатрапом, но воспитательный эффект был наглядным и быстрым. Что неудивительно, дети — практичные создания, и даже самый последний неуч между днем прополки картошки и выполнением домашнего задания выбирал учебу.
Зайдя в школу, она поздоровалась с Валентининой мамой, которая совмещала в себе почетные должности уборщицы, гардеробщицы и повелительницы звонка, и спросила, у себя ли директор. Получив утвердительный ответ и ободряющее "Иди, иди, небось не выгонит, наоралси уже", — постояла немного у кабинета, выдохнула, снова расправила плечи и постучала.
— Кого еще черти принесли? — раздался "добрый" голос педагога и воспитателя. — Ааа, Ангелина Станиславовна. Какими судьбами?
— Здравствуйте, Авдей Иванович, — Ани прошла в чистенький, но потертенький кабинет и села на стул перед массивным директорским столом. — Мне тут сорока на хвосте принесла, что вам учителя ой как срочно нужны…
Высокий, грузный, начавший лысеть Авдей Иваныч, с красными от утреннего разноса глазами оценивающе глянул на нее.
— Так нужны, уважаемая, нужны. Али есть кто на примете?
— Есть, — сказала Ангелина твердо. — Я.
Авдей гулко захотал, так, что над их головами угрожающе задребежжала огромная стеклярусная люстра, смотревшаяся в кабинете, как инородное тело.
— Ну ты и шутница, Станиславовна. А пришла то на самом деле зачем?
Ангелина начала злиться.
— Я вовсе не шучу, Авдей Иванович. Так вам нужны учителя или нет?
— Да нужны, нужны, — протянул он тоскливо. — Только я ж с улицы не могу никого взять. Нет, ты не обижайся, Ангелина Станиславовна, баба ты порядочная, ладная, говорят, занималась с детишками, помогала им. Но мне диплом нужен. Понимаешь, дип-лом педагогический! А есть у тебя диплом? Видишь, нету. А если в министерстве узнают, что у меня учитель без образования детей учит? Что будет, я тебя спрашиваю? Скандал будет, вот что!
— Насколько я помню, — осторожно сказала Ангелина, — есть королевский указ, что в малых поселениях учителем может быть любой, знающий программу, и сдавший тестирование. А я, Авдей Иванович, его сдать могу хоть сейчас.
