Мальчишкой в возрасте Астера он жил в Ривенхальме – отцовском поместье – и ребят своего круга видел мало: до любого из них пришлось бы ехать не меньше дня. Поэтому взбираться на деревья, прыгать с обрыва в реку и лазить по пещерам ему почти не приходилось, опыт приключений получить было неоткуда. Сейчас, когда он еле-еле продвигался вперед и за спиной медленно гас дневной свет, он думал только об огромной толще камня над головой. Старинные своды придавливали воздух, было трудно дышать. Слой щебня все уплотнялся, спина упиралась в потолок, приходилось стелиться по камням, как змея. В нос бил усиливающийся запах кошачьей мочи. В некий миг Гедер почти уверился, что в темноте свернул не туда и теперь будет погребен заживо.
Вдруг впереди мелькнул отблеск – свеча Китрин. Свалившись по камням в комнату, до половины заполненную крупными обломками и щебнем, он ожидал, что локти и колени окажутся в крови, однако при свете обнаружилось лишь несколько бледных царапин.
Астер с сияющими от восторга глазами вызвался слазить обратно к актерам, ждущим на улице. Вернулся он с бечевой, привязанной к щиколотке, и все трое взялись протаскивать по узкому лазу поднос с нагруженными на него вещами: свечи, одеяла, запечатанные банки с изюмом, водой, сушеным мясом. Надолго припасов не хватит, но сутки можно продержаться. Китрин крикнула «спасибо», с той стороны донесся слабый отклик в несколько голосов, затем все смолкло.
Комната оказалась частью погребенного под землей сада. Между старинными колоннами еще виднелись клумбы, открытый коридор выводил к небольшому пространству, где у сохранившейся каменной стены лежало поваленное дерево. Разрушенная арка вела вглубь останков города – в помещение, которое некогда могло быть жилищем. Для любого существа крупнее кошки здесь было тесновато, на полу лежал толстый слой пыли без единого человеческого следа. Воняло кошками, однако Гедеру показалось, что запах со временем слабеет.
– Ну что ж, – сказала Китрин, – место подходящее.
– Надо посмотреть там, в глубине, – предложил Астер. – Может, найдем другой ход наружу.
– Лучше не надо. Здесь никого нет, а если заберемся дальше и наткнемся на обитаемые места, нас могут обнаружить. Безопаснее оставаться там, где никто не ходит.
– Да кто стал бы тут жить? – спросил Гедер. – Это ведь дыра. Буквально дыра в земле.
– В любом городе мира есть бедняки, – ответила Китрин. – Называйте это место как хотите, но здесь мы в безопасности. Потому-то и забрались сюда.
Гедеру не давало покоя не столько кровопролитие, сколько предательство.
Он лежал в темноте, затылком опираясь на руки. Китрин ушла за едой и новостями. Кошки, чье логово теперь заняли люди, держались на расстоянии, разве что порой долетал скрежет когтей по камню. Астер, судя по глубокому, ровному дыханию, мирно спал. Гедеру не спалось.
Стоило ему прикрыть веки, как перед глазами возникал Доусон Каллиам. Кинжал в руке, кровь на пальцах Басрахипа. Бессмыслица какая-то. Каллиам ведь отец Джорея. Гедер когда-то помог ему разоблачить и уничтожить Фелдина Мааса. Доверил ему командование войсками. Доусон Каллиам был другом. Покровителем… Гедер вновь вспомнил кинжал и холодную ненависть в глазах Доусона.
Если уж Доусон враг, то врагом может оказаться кто угодно. По любой причине или вовсе без причины.
Мысль об этом мучила и ужасала. Пользуясь тем, что Астер спит и не видит, Гедер поплакал немножко от страха и одиночества.
Отовсюду долетали слабые звуки. Кошки, бродящие по более глубоким слоям, временами подходили поближе и затем в испуге убегали прочь. Мышей и крыс здесь не водилось – видимо, из-за смрада кошачьей мочи: добыча не осмеливалась соваться туда, где пахло хищниками. Время от времени до Гедера долетал дальний шелест осыпающихся камешков из-под чего-нибудь дрогнувшего или сдвинувшегося. За следующие века все подземные помещения заполнятся мелкими обломками камней и дождевой водой. По этим каменным плитам некогда ходили люди и восхищались фиалками на клумбах, а теперь сюда не заглядывает даже солнце. Когда-нибудь и это небольшое пространство забьется камнями и песком, которые вытеснят отсюда последний воздух. Под Кемниполем может быть погребено что угодно, и никто его не найдет. Весь город выстроен поверх утерянных вещей, о которых никто не помнит.
Кто-то хмыкнул. Внутри лаза зашелестели камни. Гедер сел и нервно облизнул губы. Ничего не видно, полная тьма. Он вытащил кинжал, дыхание стало более хриплым.
– Вы не спите? – спросила Китрин, и Гедер осмелился вздохнуть.
– Я – нет, – ответил он тихо. – Астер спит.
– Хорошо. Посветите мне, пожалуйста. Я не стала зажигать свечу снаружи.
– Почему?
– Ночь. Меня могли заметить.
