Гедер зажег светильник, и девушка скользнула вниз, в подземный сад. Волосы стянуты на затылке в тугой хвост, руки и колени покрыты грязью и пылью. Кожа, бледная, как у призрака, чуть светится в отблесках свечи. Из-за циннийской крови девушка, тонкая от природы, казалась хрупкой и слабой. Противоречили этому лишь манера держаться и уверенность движений. Будь она первокровной, Гедер принял бы ее за юную девочку – как минимум из-за гладкой кожи. Однако она магистра банка. Скорее всего, старше Гедера. Женщина, повидавшая мир.
Она опустилась на колени, развязала бечеву на щиколотке и потянула. Заскрипел по камням поднос.
– Вести нехороши, – сказала она тихо, чтобы не разбудить Астера. – На улицах по-прежнему бьются. В основном стражники и воины из благородных домов, но есть и грабители. Целые банды. Дом какого-то вельможи стоит пустым – ободрали до голых стен. Кое-кто пользуется случаем и мстит за старые дела. Сегодня днем пятеро в масках забрали торговца по имени Дерон Роот и сбросили с моста, и никто не знает почему.
– А что с Басрахипом?
– Храм пытались сжечь, но он пока стоит. Микель с Сандром никого там не нашли – ни живых, ни мертвых. Кто-то наверняка убит, не без этого. Ходят слухи, что жрецов иногда видят, но мы пока ни одного не отыскали.
Гедер подался вперед и помотал головой, плечи заныли от напряжения. Слишком уж много разного происходит. Все рассыпается. А коли нет ни Басрахипа, ни Доусона, то неизвестно, что делать. Даже если когда-нибудь вылезешь из подземелья.
– А городская стража? – спросил он. – Она чем занята?
Китрин нырнула во тьму лаза, хмыкнула и с натугой вытащила поднос.
– У стражи дел невпроворот, – ответила она. – На улицах сплошь произвол, до закона никому нет дела. Скорее всего, мы втроем нынче ночью – самые защищенные люди в Кемниполе.
– Если ваши друзья нас не предадут, – добавил Гедер.
– Да, – согласилась Китрин, снимая с подноса и кладя на землю что-то завернутое в полотно. – Впрочем, это вряд ли.
– Почему? – Гедер вновь вспомнил лицо Доусона Каллиама и кровь на кинжале. – Любой может оказаться предателем. Что им мешает?
– Кое-кто из них уже пробовал, – объяснила она. – Остальные видели, чем это кончилось.
Китрин сняла с подноса кувшин и три бурдюка. Оставался оловянный ночной горшок, который она продемонстрировала в свете свечи.
– Чуть не забыли самое нужное, – усмехнулась она. – Отхожее место сделаем вон там, у дерева? Или найдем что-нибудь подальше, чтобы звуки не доносились?
Гедер попытался вообразить, как справляет нужду там, где его услышит девушка, и по щекам разлился жар.
– Лучше подальше, наверное?
– Ладно, – кивнула она. – Кому первому понадобится, тот и выберет место.
При свете единственной свечи Китрин развернула полотно. Внутри оказались продукты на несколько мелких трапез: запеченный цыпленок, сырые морковины не толще ее пальцев, половина сваренного в вине кролика и черствые булочки – такие твердые, что при ударе одной о другую раздавался сухой звук, будто они пустые.
Усевшись в полумраке, принялись за еду. Девушка поглощала вино уверенно и привычно, так что Гедеру приходилось делать усилие, чтобы не отставать. Когда от цыпленка осталась кучка костей и хрящей, вскрыли третий бурдюк, и по тому, как Китрин его держала, Гедер понимал, что она прикончит все вино еще перед сном.
Астер, укутанный в одеяла, тихонько посапывал и что-то бормотал.
– Принц вроде не склонен к панике, – кивнула Китрин в сторону Астера.
– Он просто не подает виду, – объяснил Гедер. – Жизнь у него непростая. Рано умерла мать, потом недавно отец. Да еще бремя короны.
– Странно, что родиться наследником престола – такая тяжкая доля. Как-то ожидаешь, что власть должна приносить больше удовольствия.
– Да что вы! Разве все происходящее не прекрасно? – спросил Гедер.
Он напряженно ожидал улыбки и с облегчением вздохнул, когда девушка засмеялась.
– Вероятно, вам такое мнение кажется странным, милорд регент. Но вы росли среди аристократов, как и принц. Вы понимаете, что за ноша у него на плечах.
– Да нет. То есть сейчас-то я с ним сравнялся, но по рождению я гораздо ниже. Принц с младенчества знал, что ему достанется трон. А я всю жизнь знал, что мне достанется крошечное поместье в долине, где слишком много деревьев и слишком мало пашни.
Девушка склонила голову, рассматривая Гедера. От вина щеки ее порозовели. Упавший локон коснулся губ, и она дуновением отбросила его в сторону.
– А потом? – спросила она. – Вы ведь поднялись до самых верхов. Вы почти король.
– Это долгая и запутанная история.
– Да, конечно. А то вдруг нам времени не хватит.
Он начал с начала. Ривенхальм с его узкой быстрой рекой и библиотекой, которую собирал отец. Мать – сколько Гедер ее помнил. Кемниполь, каким он его представлял себе в детстве: волшебный город из отцовских рассказов, где благородные лорды танцевали на празднествах, изрекали мудрые слова и дрались на поединках за любовь и честь. Сейчас он над этим посмеивался, но тогда столица с ее жизнью казалась великой и могущественной.
А затем вступление в придворную жизнь. Первая военная кампания.
