Летний зной мало-помалу терял власть над городом. Небо по-прежнему синело, но уже не так ярко, и Китрин не удивилась бы, случись завтра тот самый дождь, которого так давно ждет Смитт. Она вошла на кухню, где незнатным приглашенным полагалось дожидаться выхода. Где-то в комнатах особняка готовились к выходу барон Ватермарк, его жена и дочери, и никому не полагалось покидать двор, пока хозяева не дадут знак. К счастью, повар оставил гостям тарелку с печеньем и сыром, чтобы перекусили перед отбытием.
При виде Паэрина Кларка, в простой тунике и узких штанах, подпоясанного тонким кожаным ремнем, Китрин перестала сомневаться в своем выборе платья. Паэрин улыбнулся и отвесил полупоклон, она ответила тем же и потянулась за печеньем.
– Что ж, по крайней мере, дело складывается нескучно, – заметил Паэрин. – Не каждый визит в страну начинаешь с чествования героя-полководца, а потом попадаешь на его казнь.
– Мы о нем что-нибудь знаем? – спросила Китрин с набитым ртом, полным сливочного масла и соли, едва скрепленных мукой.
При всех недостатках гостеприимства повар Даскеллина хотя бы не жалел продуктов, и вкус был всегда отменный.
– Я с ним встречался несколько раз. Он был ключевой фигурой при возведении Паллиако на трон, по горло в дворцовых интригах с самой первой нашей встречи. Твердый склад ума, для нашего брата никакой пользы.
– Что ж, не буду о нем долго горевать. На что обращать внимание во время суда?
– Не знаю, – ответил Паэрин. – Прислушивайтесь к тому, что будут говорить о мятеже. Если у Каллиама были сторонники, именно сейчас их планы терпят крах.
– Хорошо, – кивнула Китрин. – Я думала, что наказанных будет больше. В дело ведь замешан не только дом Каллиамов.
– Верно, но Каллиам всех возглавил. А из других кое-кто предпочел примириться с властями. Каллиама схватили, потому-то он и выделяется из прочих.
Дверь приоткрылась, на кухню заглянул один из младших лакеев.
– Лорд и леди выходят, – сообщил он. – Идите скорее, иначе нас оставят здесь.
– А я-то думала, это мы их ждем, – сказала Китрин.
– У благородных свои правила. Остается только кивать, кланяться и терпеть.
– И справлять нужду перед уходом, – ворчливо заметила Китрин.
– Да-да, – улыбнулся Паэрин. – И это тоже.
Канл Даскеллин с семьей расположился в паланкине, сразу подхваченном десятком рабов, Китрин с Паэрином в конной повозке следовали за ним на почтительном расстоянии. С приближением к Кингшпилю Китрин начала понимать, насколько огромная собирается толпа. Все улицы и проулки полнились вельможами, их слуги отчаянно переругивались, стараясь пробиться вперед и крича о привилегиях и этикете, – так рыбаки после ловли переругиваются из-за сетей. Повозка, везущая Китрин и Паэрина, свернула в сторону за четверть лиги до башни и остановилась.
– Благодарю! – крикнул вознице Паэрин Кларк, бросая ему медную монету.
Китрин сошла с повозки и спросила:
– Дальше пешком?
– Как нам и подобает по званию, – ответил он, предлагая ей руку.
Архитектура залы оказалась великолепной. Не важно, где ты стоишь и высок ли человек перед тобой, главное возвышение в конце залы было видно отовсюду. Гедер сидел в бархатном кресле, рядом расположился Астер. Китрин едва сдержала порыв помахать им рукой. Зрелище этой парочки делало все похожим на театральное представление, хотя Китрин и понимала, что это не так. Гедер не играет роль лорда-регента, он и есть лорд-регент. Если исполнять роль лорда-регента и быть лордом-регентом – не одно и то же.
Жрец Басрахип стоял поодаль со склоненной головой, словно к чему-то прислушивался. Китрин почему-то представилось, что он улавливает все сказанное в зале, даже шепот.
– Видите в дальнем левом углу женщину в сером? – спросил Паэрин Кларк так тихо, что слова почти потерялись в слабом гуле сотни обменов репликами.
Китрин вытянула шею, всматриваясь. Она разглядела Канла Даскеллина с семьей, но никаких серых одежд не заметила. Одна из дочерей выглядела разукрашенной, будто нарядилась на праздник. Китрин сдвинулась чуть дальше и наконец увидела то, на что указывал Паэрин. Дама на пороге средних лет, лицо кажется изваянным без единого острого угла. Серый плащ, словно сотканный из пепла. По обе стороны от нее стоят молодые люди – один высокий и крепкий, с окладистой бородой, как носят на флоте, другой пониже, с бородкой недавней.
– Жена и сыновья Каллиама, – кивнула Китрин.
– А, вы их уже где-то встречали.
– Нет.
Китрин взглянула на публику. Опальная семья стояла, глядя прямо перед собой, на лицах читались безучастность, отчаяние, непроницаемый ужас. Окружающие усиленно делали вид, что их не замечают. Каллиамы были все равно что призраки. Их никто не видел.
Нет, неправда. Их видел Гедер! Китрин подалась вперед. Гедер смотрел на семью Каллиама, и в его лице не было ни злобы, ни мстительности. Интересно. В подземелье он говорил, что враги должны ответить за все унижения, и Китрин ему поверила. А теперь он отчего-то тревожится.
