На подходе к богатой части города Клара замедлила шаг. Здесь она многих знает, и ей пришла в голову мысль зайти к кому-нибудь из давних знакомцев – просто посмотреть, как ее примут. То ли разыгралось воображение, то ли сказывалась нынешняя жизнь, но ей казалось, что богатые улицы Кемниполя теперь беспокойнее, чем во время войны: больше изможденных лиц, больше жестковолосых жрецов в бурых одеяниях среди множества черных кожаный плащей, которые благодаря Паллиако остались в моде насовсем. Скопище воробьев и ворон, как звал их Доусон, – временами ему удавались запоминающиеся фразы.
– Матушка, – приветствовал ее Джорей, когда она вошла в сад.
Он коротко и энергично обнял Клару, а та поцеловала его в щеку.
– Клара, – подходя, произнесла Сабига, чьи глаза покраснели от слез.
Наверное, как и у Клары.
Клара намеренным движением поцеловала ее в щеку, как и Джорея. Она так мало может для них сделать. А им нужно так много.
– Я пришла за очередной порцией денег, – улыбнулась Клара наполовину естественно. – Надеюсь, момент не очень неподходящий.
– Мы всегда тебе рады, матушка, – резко проговаривая слова, ответил Джорей.
Клара видела, что такие просьбы его угнетают.
– Ты добр, – сказала она. – Это твоя слабость. И моя тоже. Сабига, милая, я тут подумала: раз я теперь в опале, можно ли повидаться с моим внуком?
– С вашим… – начала было Сабига и вдруг вспыхнула.
– Когда-то я тебе велела о нем забыть. Это я зря. У нас не та семья, какую нам хотелось бы. Но какие есть – мы семья. Ты мне дорога, значит и он тоже. Если ты дашь позволение…
– Позволение?..
– Конечно, милая. Ты же его мать.
– Я даю позволение, – выговорила Сабига.
– Никаких слез, – ответила Клара. – Не надо.
Она пробыла у детей чуть дольше обычного и осталась бы еще, если бы не такая долгая дорога домой. Вышла она в тот час, когда еще можно проделать весь путь при дневном свете. Кларе мало нравились улицы вокруг постоялого двора, а в темноте они ей нравились еще меньше.
Почти у самого Арестантского моста дорогу ей преградили пятеро бойцов с обнаженными клинками.
Капюшон с головы сдернули в просторном темном помещении. Свет исходил от железного подвесного светильника над головой, но Клара не удивилась бы и факелам. С обеих сторон на неимоверной высоте стояли стеной лучники, готовые стрелять. А впереди высился огромный черный стол, за которым восседал лорд-регент Гедер Паллиако. Клара почувствовала, как от ужаса по телу пошла дрожь. Та ее часть, которую составлял двойник-призрак, с рыданием испуганно отвернулась, и Кларе захотелось ей последовать. Верховный жрец встал позади Клары – невидимый для нее, но видимый для Гедера.
– Клара Каллиам! – возгласил Гедер. – Простите за вмешательство, но я хотел бы задать вам несколько вопросов. Если вы мне солжете – я буду знать, и вы поплатитесь. Жестоко. Вам ясно?
Во рту пересохло. Как она сюда попала? Что могла натворить? Происходящее ощущалось так, будто она уснула и провалилась в кошмар, от которого не может пробудиться. Ее застали за преступлением, но Клара не знала за каким.
– Насколько я понимаю, вы больше не живете в доме вашего сына, – продолжал Гедер. – Это правда?
Стало трудно дышать – Клара даже опасалась, что не сможет произнести ни звука. Будет ли молчание считаться ложью? Не хотелось и думать, что с ней могут сделать. И что сделают.
– Да, – вымолвила она.
– Почему?
– В глазах придворных Джорей и Сабига из-за моего присутствия слишком связаны с именем Доусона.
– Вы встречались с Огинной Фаскеллан?
– Да. Несколько раз.
– Вы встречались с Аной Мекилли?
– Да. Кажется, дважды.
Справа кто-то из лучников слегка пошевелился, звук вышел сухим и резким. Сердце забилось сильнее.
– Вы мне верны? – спросил Гедер.
Клара покачала головой – не «нет», а «не могу ответить».
– Вы мне верны? – повторил Паллиако жестче.
– Я не могу этого ни утверждать, ни отрицать, милорд. Я об этом не задумывалась.
Сзади зашуршала ткань от движения.
– Неужели? – переспросил Гедер, явно сбитый с толку.
– Вы лорд-регент. Вы убийца моего мужа. Вы друг Джорея со времен ванайской кампании. Вы человек, который помог мне изобличить Фелдина Мааса. Однако ничто из этого не влияет на мои повседневные дела. Полагаю, что такое влияние должно быть, но я не уделяю время размышлениям над этим вопросом.
– Вы встречаетесь с перечисленными людьми. Вы составляете заговор против меня?
Клара засмеялась. Она не хотела, и если бы успела подумать, то не стала бы. Однако смех разнесся по помещению, и лучник ее не убил.
– Нет. Нет, конечно. У меня и мыслей таких не было. Я просто пытаюсь сохранить семью.
– Семью?
– Да. Барриат уехал, никому не сказав ни слова. Джорей и Сабига ссорятся, а ведь женаты так недавно. Викариан – единственный, кого этот ужас не затронул. Ну и еще Элисия. Вроде у нее все благополучно, но мне кажется, она не так уж счастлива.
– А! – только и сказал Гедер.
– И теперь, когда Доусона нет, некому заботиться о том, чтобы семья была вместе. Даже дома нет, а ведь если подумать, то это совсем не дело для семьи – не иметь дома. Раньше он был, а теперь его нет. Вот отчего все эти хождения.
