Прибрежный Карс, строго говоря, не был портом. Он стоял на северном конце драконьих дорог, над самым морем. У подножия скал громоздились огромной цепью причалы и пристани, однако редко кто ими пользовался: владельцы товара предпочитали дойти морем до края скалистой гряды, а оттуда по земле довезти груз до Карса. Китрин и другие пассажиры, не имеющие груза, кроме легкого багажа, сошли на берег у пристаней и по крутому склону поднялись в город. При виде старых дорог, некогда прорубленных вдоль того же склона, но давно разъеденных временем, Китрин не могла отделаться от тревожного чувства: мел, по которому она сейчас ступает отвыкшими после морской качки ногами и частицы которого оседают на ее подоле и обуви, тоже когда-то раскрошится и тропа станет непригодной для хождения. Хорошо бы, чтоб не сегодня.
На верху скального обрыва дорога, сворачивая к востоку, превращалась в череду широких железных ступеней, которые вели к большой огороженной площади и дальше к городу. Если дорога задумывалась как средство изумить идущего, то замысел вполне достигал цели. Глазам путника представала башня Вечернего совета в десять этажей, сооруженная из гладкого камня. На верхнем этаже виднелись с каждой стороны по двенадцать окон из цветного стекла – оттуда оглашались эдикты и решения. Даже на пике войн башня была неприкосновенна: никакие короли и принцы не смели прекословить богословам и ведунам. Без Вечернего совета Карс не был бы той драгоценнейшей жемчужиной, какой он считался сейчас.
За башней виднелась нефритовая фигура дракона – более крупная, чем привезший Китрин корабль. Дракон лежал свернувшись, со спрятанной под крыло мордой. О некрополе драконов и возвышающейся у его входа статуе спящего Морада, последнего дракона-императора, Китрин знала из книг, но наяву от такого зрелища захватывало дух.
Однако город строился не для взгляда с вершины скал. Строили его для взгляда с воздуха. Здания рушились и вновь возводились, в войнах сгорало все, подвластное огню, но в основе своей Карс был городом драконов. Улицы и площади оставались широкими – как столетия назад, когда по ним двигались огромные чудовища. Гигантские насесты, на которых, по преданию, сиживали вместе драконы, стояли наготове вычищенными, словно владыки человечества когда-нибудь вернутся.
Китрин провела детство в Ванайях с их узкими улочками и каналами, юность – среди тесных проулков и белых стен Порте-Оливы. Огромный серый Карс казался ей статным, серьезным, полным достоинства. Широкие улицы простирались величественно и горделиво, высокие башни вздымались как деревья. Заметив на улице одинокого человека в искусно сработанной кольчуге и с мечом на поясе, Китрин с удивлением поняла, что это воин из городской стражи. В Порте-Оливе гвардейцы ее величества редко расхаживали по двое, чаще по пятеро или шестеро. В Ванайях герцогская стража щеголяла золочеными доспехами и вооружалась свинцовыми дубинками для устрашения всякого, кого сочтет подходящим. Одинокий стражник без спутников казался то ли олицетворением безумия, то ли знаком того, что насилие здесь не в обычае, и Китрин гадала, опасаться этого или нет.
На углу между улицами какой-то ведун извлекал из воздуха молнии; сопутствующие раскаты грома походили на грозный стук барабанов. Коробки для сбора денег при нем не было, так что Китрин даже не знала, полагается ли пройти мимо или можно остановиться и посмотреть.
Медеанский банк она нашла через час. Вход в него был куда скромнее, чем у конторы ее собственного филиала, и состоял из единственной черной двери между лавкой рыботорговца и небольшим убогим храмом. Узнать банк можно было лишь по эмблеме и деревянной вывеске в виде монеты. Китрин жестом велела своим стражникам остаться на улице. Беспокойство змеей вилось в животе, ноги и спину сводило от усталости, недавний покой от созерцания Тонкого моря казался полузабытым сном.
Остановившись у двери, она глубоко вздохнула. В памяти возник мастер Кит, советовавший держать подбородок повыше и при движении прибавить тяжести в бедрах. Вспомнились его слова: «У тебя все получится».
Получится? Вполне вероятно. Но есть ли в том нужда? Здесь Китрин не ждут, можно поручить Коризену Мауту или Барту отнести отчеты и благополучно вернуться домой без всяких встреч с Комме Медеаном или его людьми. Если не входить в банк, то тебя оттуда и не выставят, избежишь унижений. Если не пытаться, то и не проиграешь.
Китрин толкнула дверь и переступила порог.
Внутри контора банка выглядела куда приятнее: верхний ряд окон двусветной залы впускал солнечные лучи, по стенам вился плющ, бутоны фиалок в цветочных горшках обещали вот-вот раскрыться. Из внутренней двери, которую Китрин раньше не заметила, выглянул мужчина, примерно ровесник Маркуса Вестера, – начавший раздаваться вширь, седеющий, но не старый, с лицом цвета полированного красного дерева.
– Чем могу служить? – спросил он.
Китрин подняла перед собой книги, словно отгораживаясь от опасности.
– Я привезла отчеты из Порте-Оливы, – ответила она тонким напряженным голосом.
Хорошо хоть не пропищала.
