― В каком смысле? ― спросила Серсея, отводя взгляд от окна. Жанна поджала губы, неуверенная, что может говорить такое королевской любимице. Но видя её растерянное, недоумённое лицо, она напомнила себе, что в первую очередь Серсея де Нострдам ди Медичи ― женщина, недавно родившая женщина, которая волнуется перед возобновлением сексуальной связи с собственным мужем. Такой проблемой страдало множество молодых рожениц, но кто-то пытался с ней бороться, а кто-то даже не подозревал о том, что что-то происходит. ― Жанна, скажите мне. Я должна знать.
Повитуха вздохнула.
― Не принимайте на свой счёт, миледи, ― предупредила Жанна. ― Но после родов, дело может быть не только в организме женщин. Я встречала рожениц, которые были в порядке, но не спешили возобновлять связь с мужем из-за собственных проблем. По большому счёту притупление полового влечения – это некая природная данность. Ведь до тех пор, пока ребёнок нуждается в постоянной материнской заботе и уходе, не может выжить самостоятельно, следующий ребёнок матери ещё не нужен. Поэтому в организме недавно родившей женщины снижается уровень влечения. Если же роды были достаточно сложными, то подсознательно ей хочется отомстить мужу за перенесённые страдания.
Серсея сжала губы, и Жанна прервалась, давая ей возможность обдумать сказанное. Роды действительно были непростыми ― Серсея страдала, ей было больно, но она не думала о том, что Нострадамус в чём-то виноват. В некоторых вопросах Серсея была весьма практична и разумна, рождение ребёнка было одной из таких вещей. Она понимала, что больно будет, чертовски больно, и относилась к этому философски ― подарок за жизнь новому человеку не может пройти бесследно, за это надо было платить, и боль матери ― меньшее, чем можно было оплатить подобный дар. И винить в этом Нострадамуса было бы верхом глупости.
Серсея кивнула, и Жанна, видя, что её собеседница пришла к какому-то выводу для себя, продолжила:
― Вы так же можете бояться боли, которую может причинять связь. Можете бояться за ребёнка, потому что Ваше внимание отвлечётся от него впервые за долгие месяцы, и эта напряженность не позволит Вам расслабиться.
― Нет, ― прервала Серсея уверенно. ― Мне было больно ходить первые месяцы, но сейчас я чувствую себя прекрасно. Живой, будто я снова родилась. Даже… чувствуя себя немного девочкой.
— Это хорошо, ― усмехнулась Жанна, и Серсея тоже улыбнулась.
― Что-то ещё?
― Да, но, думаю, это меньше всего подходит Вам, Ваша светлость.
― Говори, ― решительно велела Серсея. Она должна была знать всё.
― Многие женщины теряют привлекательность в собственном теле. Ощущение собственной непривлекательности, действительно, после родов женская фигура лишается девичьей угловатости, но многие мужчины находят это весьма привлекательным, ― быстро и бегло объяснила Жанна и поспешно добавила: ― Но, я должна сказать, что Вы почти не изменились… Если мне будет разрешено сказать… ― Серсея слабо улыбнулась и согласна кивнула. ― Беременность и роды пошли Вам на пользу. У Вас нет растяжек и лишней полноты, как было с Дианой де Пуатье или даже с Екатериной, Вы стали ещё прекраснее. Ваша грудь стала полнее из-за молока, бёдра круглее, силуэт будто плавнее. Могу посоветовать Вам вновь заняться собой, как это было до родов. Сейчас Вы ставите комфорт ребёнка выше собственных желаний, но не забывайте о себе, миледи.
Серсея перевела взгляд. Она действительно сделала себе немного поблажек: не носила корсет, надевала свободные платья, которые не сковывали движения, почти не надевала украшений кроме обручального кольца и почти не заботилась о причёске. При этом она смотрела на Нострадамуса и видела в его глазах всю ту же любовь и нежность, которая была в нём и до этого.
Но было ли этого достаточно?
Дверь неожиданно открылась, и Серсея, столь внезапно выдернутая из собственных размышлений, посмотрела на вошедшего мужа, а повитуха встала, спокойно поклонившись, пробормотав сбивчивое «Милорд».
Нострадамус озадачено кивнул ей и перевёл взгляд на жену.
― Всё хорошо? ― спросил он, и Серсея улыбнулась в ответ, чтобы смягчить волнение в карих мужских глазах.
― Я хотела принять ванну с эфирными маслами, уточнила, можно ли мне.
― Я заверила миледи, что всё хорошо. С Вашего позволения, ― быстро промолвила Жанна и, поклонившись, вышла из комнаты.
Сезар в колыбельной вскинулся, и принцесса подошла к нему, чтобы взять. Вопреки словам Екатерины, она знала, как Нострадамус любит видеть её с сыном на руках. Серсея подошла к мужу и взяла его за руку одной рукой. Сезар на её руках беззубой улыбкой поприветствовал отца. Нострадамус подался вперёд, привычно наклоняясь к жене, и поцеловал её в лоб, а потом поцеловал в щёку сына. Сезар зафыркал из-за колючей бороды.
