– Да, я тоже был на том балу. Она это знала и использовала Алисию, как мою невесту, чтобы подобраться к королеве.
– Я бы не смогла навредить своему ребенку.
– Думаю, вы бы не смогли навредить королеве.
Эри Лимор вскинула подбородок.
– Если бы защищала мою маленькую крошку, меня бы ничто не остановило. Ничто и никто. Но вы правы, я считаю, что можно обойтись без насилия.
Значит, воинственность принцессе досталась и от эри Лимор тоже. Я усмехнулся, вспоминая ее львиные глаза. Когда Алисия злилась, она буквально начинали сиять.
– Вашей дочери повезло.
Ее взгляд смягчился, возвращая эри Лимор к ее привычному образу.
– Я не об этом, ваша светлость. Зачем ваша мать сделала это?
– Дознаватели из Тайной канцелярии так и не смогли добиться от нее ответа на этот вопрос.
Как и от четы Ромдуш. Графиня клялась, что всего лишь передала письмо от леви Виграсс, и даже многочисленные допросы не могли изменить ее слов. А мать даже не отрицала, что действительно отправила послание, разве что с поправкой – алую схему она в него не вкладывала. Она продолжала считать себя невиновной.
– А вы? Вы у нее спрашивали?
– Нет. Я доверил это другим, потому что не смогу оставаться беспристрастным.
– То есть вы осудили ее за прежний проступок, за старое предательство, и даже не выслушали?
Так, мне надоел этот бессмысленный разговор!
– Эри Лимор, родившая меня женщина не стоит и цветочка на вашем платье.
– Кому это решать? Вам? Вы правильно сказали, что она подарила вам жизнь, неужели она недостойна искупления?
– Она не хочет искупления!
– Вы в этом уверены?
Нет, гьерд ее забери! Последние годы леви Виграсс буквально преследовала меня, чтобы быть ближе. Но она знала, что я стану королем, и уверен, хотела для себя лучшей жизни. Покушение на меня в эту картину точно не вписывалось, возможно, поэтому я сразу не пресек эту беседу. А может, потому что с самого начала хорошо относился к эри Лимор.
– Ваша светлость, разве не того же вы ждете от моей дочери?
– Как одно связано с другим?
– Я знаю Алисию. Она быстро вспыхивает, но так же быстро и остывает, поэтому ее обида на вас очень серьезная. Настолько серьезная, что она не может найти в себе силы простить вас. Разве вы не делаете того же со своей матерью? Вы наказываете ее за прошлое, отказываясь выслушивать в настоящем.
Это не одно и то же.
Мать предала отца. Бросила меня. Оставила. Нарочно сделала больно. Боли для Алисии я не хотел. Ни тогда, ни сейчас. Но Алисия не желала меня слушать. Она желала вычеркнуть меня из своей жизни, о чем откровенно заявляла, каждым словом оставляя отметины на моем сердце.
Мне было не все равно, а что насчет леви Виграсс?
Стук в дверь прервал наш разговор. В столовую шагнул Кир.
– Ваша светлость, прибыл гонец из королевского дворца.
Послание от Алисии.
Я поднялся, и эри Лимор тоже.
Появившийся гвардеец отдал честь и обратился к женщине:
– Приказ ее величества Дорианы для эри Лимор. Принцесса очнулась, и вас немедленно ждут при дворе.
В том, что Алисия, проснувшись, потребует возвращения матери, я не сомневался. Но в глубине души, где-то очень глубоко надеялся, что она вспомнит обо мне.
– Есть послание для меня? – уточнил я. Так уточнил, что у гвардеец нервно сглотнул.
– Нет, ваша светлость. Но я должен сопроводить эри Лимор во дворец.
Я прикрыл глаза, усмиряя горький привкус разочарования и беснующуюся на ладонях магию. На миг.
– Я сам отвезу ее. Мы возвращаемся в Барельвицу.
Сколько я себя помнила, я всегда чем-нибудь занималась. Если не пьесы писала или не помогала по дому матушке, то мы с ней беседовали или же гуляли по Гризу, ходили на побережье, либо убегали с Илльяной из города и собирали цветы на склонах гор. Потом я работала в цветочной лавке эрины Раллберг. Именно из-за моей любви к цветам она меня и взяла, потому что я знала о них все и могла не только составлять букеты, но и рассказать покупателям, почему стоит взять именно такие цветы для такого события или для конкретного человека. Я любила цветы ничуть не меньше написания пьес, именно поэтому моя последняя называлась «Бал цветов», и в ней главная героиня разбиралась в цветах, как и я. Сейчас все это потеряло смысл, потому что мне ничего не давали делать самой.
Прическу? Что вы, ваше высочество, как можно! Вы не уложите волосы так, как это сделаю я. Готовить ванну? Вам это не пристало! Упаси Пресветлый одеваться самой, так делают только простолюдинки. Нет, гулять вам нельзя, потому что на вас совершено нападение и до распоряжения ее величества вы не можете покинуть свои покои. Впрочем, вы можете погулять по покоям – балкона в них нет, по тем же соображениям безопасности, ну и ничего, посмотрите в окно.
