Вот такого я точно не ожидала. Точнее, ожидала, но… совсем не ожидала, что это случится так скоро. Или ожидала? Я почти не думала про отца после пробуждения, один раз искрой мелькнула мысль – и я от нее отказалась, потому что… Что?
Сейчас у меня мигом похолодели ладони, а потом погорячели. Так, Алисия, магия сейчас будет совершенно не в тему! Вот совсем. Я несколько раз глубоко вздохнула, унимая разгорающийся в груди костер – и, к моему и всеобщему счастью, магия мне подчинилась. Угасла, затаилась, притихла, только легким горячим покалыванием в груди напоминая: я рядом.
– Хорошо, Колетт, – произнесла я, подавив желание вытереть вспотевшие ладони о платье. – Ты меня проводишь?
– Я? Да что вы, ваше высочество! Унт Ликровец, разумеется.
Словно подтверждая ее слова, раздался стук в дверь, и в гостиную, прилегающую к моей спальне, вошел вышеупомянутый унт. Не сказать, что я была в восторге от такой перспективы – Ликровец, как и лекарь ее высочества, смотрел на меня свысока, но делать было нечего.
Ладно, с «высокими» взглядами разберусь потом, а пока что мне предстоит встреча с отцом!
С отцом!
Сердце отчаянно забилось: так, что мне на мгновение показалось – его услышали все присутствующие.
– Я буду вас сопровождать, – произнес Ликровец. Голос его мне казался таким же бесцветным, как и он сам. – Уберите льва, ваше высочество. Во дворце так не принято.
– Эдер, – я протянула льву руку. – Пойдем. Ты все равно будешь вместе со мной. Вот здесь.
Я приложила руку к груди, а лев, по-прежнему сидящий с клочком бумаги в пасти, выплюнул его на ковер, предупреждающе рыкнул на Ликровеца и исчез.
– Вы уже неплохо знакомы с магией, – заметил унт, казалось, весьма изумленно. – Управление маджерами – высшая ступень знаний.
Я пожала плечами.
Не говорить же ему, что Эдер исчезал
– Мы идем прямо сейчас?
– Если вы готовы – да.
Я не была готова. Если честно, я не была уверена, что вообще когда-то буду готова ко встрече с отцом, но… все, хватит трястись, Алисия! Плечи расправила, улыбнулась – и вперед. Так я и сделала: что ни говори, а уроки этикета, которые мне давали перед моим первым балом, в доме Райнхарта, сейчас пришлись как нельзя кстати. Во дворце мне по какой-то причине этикет никто преподавать не хотел – или, возможно, это было в более поздних планах ее величества. Поэтому сейчас пригодились знания, которые я уже успела впитать.
Сопровождал меня не только Ликровец, но и еще четверо гвардейцев, и мне стоило немалых трудов не глазеть по сторонам с открытым ртом. Просто потому, что дворец был роскошен. Великолепен. Чудесный снаружи, он оказался не менее чудесным изнутри: высокие сводчатые потолки, украшенные фресками с сюжетами из прошлого Леграссии и Барельвицы. Портреты королей (с ума сойти, моих предков!) и королев, принцесс других государств.
Здесь была и Челеска Шилони, одна из самых известных исторических личностей, отличавшаяся невероятной силой духа и знанием ядов, отправивших на тот свет немало ее соперниц и тех, кто был недоволен ее правлением при живом муже, значившимся королем Леграссии, а на самом деле ставшем ее тенью.
Идти нам было недолго, всего одна галерея и одна анфилада, золотой зал – и вот мы уже в крыле, где находятся королевские покои. Здесь было очень много гвардейцев, изваяниями застывших у дверей, вдоль стен и у покоев его величества.
Короля.
Моего отца.
Наверное, если бы я не отвлеклась на убранство дворца, тряслась бы, как осенний лист на ветру, а так даже толком испугаться не успела. Вот перед нами уже открывают двери – и мы оказываемся в гостиной, гораздо более просторной и роскошной, чем мне когда-либо доводилось видеть. Здесь нет портретов, только пейзажи – почему-то довольно мрачные, свинец туч, бушующее море, горы, вонзающиеся пиками вершин в низкое небо.
Они еще больше утяжеляют интерьер: винного цвета стены, темное дерево, которое освежает лишь редкое золото подсвечников – и снова сдавливает бронза отделки.
– Его величество очень слаб, – произносит Ликровец. – Поэтому долгого разговора у вас не получится. Надеюсь, вы понимаете, что беспокоить его лишний раз тоже не стоит?
Я перевожу взгляд на сопровождающего, и унт продолжает:
– Ему вредны сильные эмоции. Достаточно будет уже одного вашего присутствия.
– Я понимаю.
– В таком случае… – Ликровец указывает затянутой в перчатку ладонью на двери, которые распахивают слуги в ливреях. Вторая рука у него за спиной, почему-то именно эту деталь я отмечаю. Эту, а еще перстень с оскаленной пастью волка.
После чего шагаю в покои отца.
