Королева Сивилла была любимой тётей принцессы, женой брата отца – Вильгельма. Как писалось в начале книги – нежная и кроткая, но, вдобавок ко всем своим достоинствам, ещё и необычайно красивая. Так что, в её тридцать семь лет, ей могли дать и двадцать пять, а при желании и меньше. Своей одарённости она была обязана гордому и достойному происхождению, корни которого шли от одной из великих волшебниц позапрошлого века. Это была Альбина из рода Артикус, со своими подругами воительницами-волшебницами уничтожившими Тёмную армию. В то время магия бурлила только так во Вселенной и пользовалась огромной властью, но так как ей пользовались не только во благо, но и для вреда, её приходилось уничтожать, иногда безвозвратно теряя секреты того или иного колдовства. Теперь совсем немногие, если не сказать единицы, знали и умели хоть что-то. Но поверья и легенды, мифы и сказки остаются на века, а то и вовсе не умирают, поэтому такие истории, как про ту же Стеллу Нордмунскую, остаются актуальными и интригующими каждого. Кстати, Альбина, не менее легендарная личность, первая жена Робина Первого, одна из спасительниц вечности от хаоса, сильнейшая волшебница и заклинательница, так же знала Стеллу лично и до сих пор была жива. Но она, как и оставшиеся из живых хранительниц магии и тайн прошлого, предпочитала общаться только с самыми избранными и хоть немного равными себе. Она не отвечала на вопросы и имела право только их задавать, хотя и спрашивать ей что-либо было незачем. Создавалось ощущение, что она всё обо всём знает. А последние шесть лет Альбина и вовсе уделяла только своему четырнадцатому мужу. Сивилле приходилось встречаться со своей могущественной прабабкой и, говорят, при этих встречах, та ей передавала какие-то секреты, зелья, информацию и даже магическую силу, которую снова пыталась возродить в лице своих потомков, разлетевшихся по свету. Но Беллона знала тётю, как самую обыкновенную женщину, прекрасную, мудрую и выделяющуюся какими бы то ни было отличительными качествами, но не более.
Сейчас, сидящая у огня, в тёмно-синих материях, шитых серебряными звёздами и полумесяцами, она вполне могла сойти и за чародейку, даже напугать детей и ещё несмышленых подростков. Но принцесса нашла у неё временное убежище от проделок Габи и их последствий, поэтому ассоциировала её с феей или ангелом-хранителем.
- Не видела тебя около полутора лет, а ты стала за него взрослой девушкой, Беллона, – заключила Сивилла, оглядев племянницу при свете тщательней и сев на кресло.
- Да, тётя, я подросла. А вот вы, как и прежде, не меняетесь, сколько вас знаю.
- Всему рано или поздно придёт завершение, настанет и моя пора угаснуть. Просто такова природа, что нескоро со мной это случится. Беллона, каждый раз, как я приезжаю, ты начинаешь заново называть меня на «вы», давай обойдёмся без этих условностей.
- Хорошо, тётя.
- Куда ты шла? Мне показалось, что ты была немного сконфужена тем, что тебя застали.
- О, я просто растерялась. Я узнала, что ты и дядя Вильгельм остановились где-то здесь, и решила вас проведать, да только точных покоев не определила.
- Не лги мне, – Сивилла произнесла эта так спокойно и бестрепетно, будто поправила ребёнка, делающего первые шаги. Её не разозлила неправда, даже не возмутила, она просто указала, что ей не место быть в разговоре. Беллона зарделась. Меньше всего ей хотелось разочаровывать свою любимую тётю.
- Не нужно волноваться, девочка, кто я такая, чтобы наказать тебя или поругать? Просто пойми, ложь – это удел слабых, людей, которым нечего о себе сказать из правды такого, что бы понравилось другим.
- Простите, я всё знаю, но ведь, бывает ложь во спасение.
- Ах, вечное заблуждение. Она не спасает, она на время отводит от нас неприятности, которые накапливаются и потом ударяют со всей силой, разом и в одночасье. Если же сразу признаться в чём-то, пусть самом неприглядном, постыдном, неуместном, мы создаём вокруг себя бурю, ураган, который расставляет всё на свои места и делает сильнее нас же!
Беллона, в который раз, подивилась мудрости этой женщины. Её письма она хранила, как инструкции, как руководство по тому, как и что нужно делать. И вот очередная фраза, которая показалась достойной того, чтобы принять её к сведению, как жизненный опыт.
- Я думала над этим, тётя. Но не всегда есть силы признаться в чём-либо.
- Если дать слабости проникнуть в тебя, то она начнёт поглощать. Да что-то я тебе совсем голову забила всякими поучениями. Ты ещё так молода! Тебе пока это не нужно.
- Почему же, напротив. Когда знаешь, что правильно и верно, можешь избежать многих ошибок!
- Но нужно ли тебе это?
- Что ты имеешь в виду?
- Представь, если бы жизнь каждого была запланированной, точно по расписанию. Все делали то, что им надлежит, не возмущались, не противились, со всем соглашались и никогда бы не ошибались. Как тебе?
- Даже страшно представить. Наверное, это было бы хорошо, но мне ужасно от такой картины мира.
