- Тогда я рада, что вы уже общаетесь, и мне не придётся быть связующим звеном между вами.
- Что ты хочешь этим сказать? Белл, объясни.
- Я хочу сказать, что нам предстоит провести в обществе виконта пару дней.
- Как, он едет с нами? Берни, это правда?
- Да…прелестная Мари.
- Так и поездка – это тоже правда?
- А разве Габи тебе всё не рассказала? Странно, это на неё не похоже, – изумилась Беллона.
- Да нет! Она мне всё рассказала, но она и сказала, что ты пошла к его величеству…
- Мне кажется, я уже лишний, разрешите откланяться! Ваше высочество, до завтра, польщён честью сопровождать вас.
- До встречи! Очень рада, что именно вы будете рядом со мной в отлучке. Признаться, когда познакомилась с вами поближе, даже обрадовалась, что уезжаю.
Молодой человек ушёл, а подруги, взявшись за руки, направились в спальню её высочества, чтобы поделиться всем, что другая ещё не знает. Девушки провели в комнате совсем немного времени, после чего мадам Бланж проводила Беллону на обед, оставив Мари со словами: «Его величество не велел вам присутствовать на обеде». Так происходило всегда, когда в замке появлялся кто-то издалека. Незаконнорожденной не разрешалось порочить имя Карлеалей при посторонних своим присутствием. Мария приняла распоряжение без обиды, очень спокойно и привычно.
Глава 14. "Отъезд"
После обеда, на котором, к величайшему расстройству Беллоны, не присутствовал граф Аморвил, она и Габриэль поспешили в комнату эрцгерцогини, чтобы втроём, более подробно, всё обсудить и спланировать ещё раз. Принцесса расстраивалась и переживала, Мария успокаивала и говорила, что решения судьбы нужно принимать, как должное, виконтесса фантазировала, мечтала и предвкушала ждущие их приключения. А не расстраивалась она по следующей причине – в эскорт девушек, помимо гувернантки Беллоны, виконта Тревора и слуг с охраной, включили маркиза о’Лермона. Этот факт так радовал будущую графиню Леонверден, что та почти не замечала грусти младшей подруги. Если бы она знала, что он ехал исключительно ради её высочества, её счастье было бы менее ярким. Хотя она, несомненно, об этом догадывалась, но неуверен – не говори! Вот в таких разных настроениях девушки разошлись поздно вечером, каждая со своими мыслями, и своим мнением.
Наступившее утро принесло кому облегчение, кому напряжение. Вставшие около шести утра, через тридцать минут все уже были готовы. Задержка означала бы, что им придётся терпеть жару полудня в дороге, поэтому, чем раньше был выезд – тем приятнее было передвижение. Несмотря на то, что лето ещё толком и не наступило, и были всего лишь последние дни мая, воздух быстро накалялся и не облегчал этим дыхание. Днём температура достигала даже тридцати пяти градусов! Иногда спасал ветерок с севера, но сегодня и он подвёл путников, исчезнув в никуда. Мадам Бланж верещала, что это к грозе и с ней соглашались все горничные.
Два экипажа стояли наготове. Первый – по-царски украшенный и вычищенный, с гербами на дверцах, золотыми гравюрами нимф и животных. В упряжке красовалась прекрасная квадрига из породистых, отличных скакунов одной масти, на них виднелись султаны, вышитые чепраки, богатые украшения и золотые колокольчики, издававшие такой мелодичный звон, будто в карете, которую они везли, ехала волшебница из сказочной страны. Два лакея соответствовали всей пышности – они были экипированы в монаршие цвета, голубой с золотом. Второй был попроще, он принадлежал виконту Тревору, однако сам он ехал верхом, предоставив экипаж служанкам принцессы и её фрейлин.
Встать и проводить Беллону в столицу не поленились в это раннее утро никто, даже Матильда фон Даберлёф, которая про себя ухмылялась над тем, что ей не придётся терпеть общество принцессы. Кстати, она не ехала только потому, что буквально за десять минут до описываемого момента, принцесса слёзно просила у отца не посылать с ней ни молодую баронессу, ни врача для постоянного присмотра. И спор на этот раз был выигран дочерью, сумевшей переубедить венценосного родителя.
Но для сознания принцессы, победа так и осталась за Матильдой, потому что та стояла неподалёку от рыцарей, обозначив этим то, что она остаётся здесь, с ними, в их обществе, тогда как Беллона уезжает. Барон Ван Стройер уже сейчас не обращал внимания ни на кого, кроме дочери баронессы, что же было говорить о том, что будет, когда она останется единственной молодой девушкой при дворе? Густаво ля Мерлоут тоже немногим ушёл от поведения Августина.
