Он в юности немало получил
Ударов по башке настолько крепких,
Что у него навек мозги отшибло.
Болван! Да как он рот открыть посмел,
Да как мужлан не постыдился крикнуть,
Что служит он на кухне! Тьфу ты, право!
А ведь казался скромным и покорным,
Пока отмечен не был Ланселотом.
Вот догоню нахала и взгляну,
Признает ли во мне он господина.
Ушел от дыма он, но я его
Копьем своим с благословенья Божья
В грязь опрокину, а Король, когда
Очнется от безумья, вновь нахала
Загонит в дым».
Но Ланселот сказал:
«Что ж вы идете против Короля
И юношу браните понапрасну?
Иль не служил он честно Королю?
Послушайте, сей юноша силен,
И меч с копьем ему давно знакомы…»
«Вы б лучше помолчали, – буркнул Кей. —
Излишней снисходительностью вы
Хороших слуг способны лишь испортить».
И, на коня вскочив, он мимо слуг,
В молчании стоявших, поскакал
По улице, бегущей вниз, к воротам.
Меж тем девица, на турнирном поле
Замешкавшись, вздыхала: «Почему
Король так посмеялся надо мною?
Коль жить не может он без Ланселота,
Ну дал бы мне кого-нибудь хотя бы
Из тех, кто здесь всегда готов сразиться
За даму сердца, за любовь и славу.
А вместо этого – о Небеса!
Пусть будет стыдно Королю! – мне дал
Он кухонного своего слугу!»
Но ей сказал подъехавший сэр Гарет
(Его, сверкавшего в доспехах, были
Немногие красивей): «Дева, долг свой
Я выполню. Скачите – я за вами!»
Она в ответ зажала тонкий носик
Двумя перстами, словно человек,
Который запах смрадного гриба
Вдохнул нежданно в роще и решил,
Что эта вонь от падали исходит —
От мертвой землеройки или ласки, —
И крикнула визгливо: «Прочь! Изыди!
Воняешь ты сильней, чем жир на кухне!
Ты лучше погляди, кто скачет сзади!»,
Поскольку сзади приближался Кей.
«Ты своего узнал ли господина?
Я – Кей. Тебя заждался наш очаг!»
Но так ответил Гарет сэру Кею:
«Вы больше мне не господин, и вас
Узнал я хорошо – вы самый мерзкий
Из рыцарей, что служат Королю!»
«За это ты ответишь!» – рявкнул Кей
И налетел на Гарета, но в схватке
В плечо был ранен и упал на землю.
И снова бросил девушке сэр Гарет:
«Скачите – я за вами!» И девица,
Коня хлестнув, помчалась быстро прочь.
Когда же перестали комья дерна
И камушки лететь из-под копыт,
И сердце у коня готово было
От скачки сумасшедшей разорваться,
Остановившись, крикнула девица:
«Ну что ты привязался, поваренок?
Ты, верно, думаешь, я буду больше
Тебя ценить и полюблю сильней
За то, что ты случайно, по несчастью,
Смог ранить господина своего?
Посудомойка, вертеловращатель —
Ты кухней, смерд, воняешь, как и раньше!»
«Девица, – отвечал учтиво Гарет, —
Кричите что угодно, все равно
Вас не покину я до той поры,
Пока свой славный подвиг не свершу
Иль не погибну».
«О, так ты – герой?
(Он говорит как рыцарь благородный —
Усвоил, плут, хорошие манеры.)
Но знай, слуга, с таким тебе придется
Сразиться воином, что и за ломтик,
Какой всегда ты получал на кухне,
Ему в лицо взглянуть ты не посмеешь».
«Я попытаюсь», – улыбнулся Гарет,
Что в бешенство девицу привело,
И тотчас же она помчалась прочь —
В лес, по дороге, тающей вдали,
И Гарет, как слуга, скакал за нею.
«Сэр Поваренок, сбилась я с пути,
Что охраняется людьми Артура,
А здесь, в лесу, разбойников, как листьев…
Зачем нам погибать обоим? Я
Тебя освобождаю… Или ты
Привык сражаться вертелом своим?
Тогда готовься: сбилась я с пути».
До сумерек скакали эти двое,
Обидчица и терпящий обиду.
Когда ж на склон высокий поднялись,
Где за верхушками ста тысяч сосен
Вдруг увидали мрачную лощину,
Подобную глубокой темной чаше,
На западе которой, вдалеке,
Сверкало в мертвенных лучах заката,
Похожее на красный глаз совы,
Лесное озеро, то услыхали
Вдруг крики, и какой-то человек,
Из-за деревьев черных появившись,
К ним бросился, взывая громко: «Рыцарь!
На помощь! Господина моего
Связали и сейчас, боюсь, утопят!»
Воскликнул Гарет: «Долгом связан я —
С любой несправедливостью бороться,
Но больший долг – заботиться о вас».
На что девица молвила надменно:
«Скачи, я – за тобою!» И тогда
Воскликнул Гарет вновь: «Вперед! За мной!»
И в лес нырнул, внизу лежащий. Вскоре
Ему открылось темное, как тень,
Лесное озеро. Там, в тростнике,
Поднявшемся над самою водою,
Увидел Гарет шестерых, тащивших
Седьмого, у которого на шее
Висел огромный камень. Трех из них
Он разом уложил, а остальные
Сбежали от испуга. Тотчас Гарет
Снял камень с шеи рыцаря и в воду
Швырнул. И маслянисто ввысь взметнулась
Озерная вода. И вот уже
Освобожденный Гаретом от пут,
Встал на ноги барон, Артуров друг.
«Вы вовремя пришли. Еще немного —
И негодяи бы меня убили.
Их ненависть ко мне понятна, ибо
Обычай мой – разбойников ловить
И, камень к шее привязав, топить.
Их много здесь, под темною водой,
Гниет. Лишь ночью камни с них спадают.
Тогда они выходят из глубин
И, озаренные зловещим светом,
Танцуют на воде… Вы жизнь спасли
Того, кто очищает этот лес,
А потому хочу вас наградить.
Чего хотите вы?»
Ответил жестко
Барону Гарет: «Ничего! Свой подвиг
Я только ради подвига свершил
В знак преданности Королю Артуру.
Но я прошу ночлега для девицы».
Барон кивнул: «Я сразу понял – вы
Принадлежите Круглому Столу»,
Тут у Линетты вырвался смешок:
«Кто? Он? Да он – лишь кухонный слуга!
Твой вертел не способен, поваренок,
На большее, чем в бегство обратить
