Как можешь ты, Король, сидеть спокойно?
Я отдыхать, на месте Короля,
Не стала бы до той поры, пока
Даже в глуши живущий знать не будет
Убийств кровавых, как не знает крови —
Той, самой лучшей, что грешно пролить —
Наряд, в каком ты ходишь к алтарю».
Король ответил: «Успокойся, дева!
Мы с рыцарями отдыха не знаем.
Мне дали клятву рыцари мои,
Что вскоре станет даже глухомань
Столь безопасной, сколь и эта зала.
Как звать тебя? И что желаешь ты?»
«Как звать меня? – она переспросила. —
Линетта, благородная девица.
Ну а сюда за рыцарем пришла я,
Чтоб мог он постоять за Лионору,
Мою высокородную сестру,
Владелицу обширнейших земель,
Чья прелесть и с моею не сравнится.
Она сейчас живет в Опасном Замке.
Вкруг башен замка – петлями тремя —
Река кружит. На той реке – три брода.
Три рыцаря те броды охраняют,
Три брата. А четвертый брат – из братьев
Могучий самый – не дает сестре
Покинуть замок, бедную неволит
И заставляет выйти за него.
Но план злодея до тех пор отложен,
Пока ты не отправишь Ланселота,
Славнейшего из рыцарей твоих,
Сразиться с ним. Намерен победить
Он Ланселота и затем со славой
Жениться. Но сестра моя сказала,
Что коль не выйдет замуж за того,
Кого полюбит, то монашкой станет…
Так вот, Король, мне нужен Ланселот!»
Тогда Артур, о Гарете подумав,
Сказал: «Девица, ты, конечно, знаешь —
Тем и живет наш Орден, чтоб со злом
Покончить в королевстве. Но скажи,
Кто эти братья? Что они за люди?»
«Они дурные люди, государь.
Как странствующий рыцарь в старину,
Все четверо где вздумается скачут
И делают лишь то, что пожелают.
Сейчас они учтивы, завтра – грубы.
Закон, Король, для них не существует.
Гордясь своею выдумкою, трое
Из этих дурней так себя назвали:
Звезда Зари, Вечерняя Звезда
И Солнце Полдня. Впрочем, хуже всех
Четвертый, что является повсюду
В доспехах черных, великан могучий,
Зверь-человек, жестокий беспредельно.
Зовется Ночью он, а чаще – Смертью.
И носит шлем, в который вделан череп.[82]
А панцирь свой украсил он скелетом,
Что означает: каждый, кто сумеет
Убить трех братьев иль от них сбежать,
Пронзенный им, в ночи утонет вечной…
Да, братья – дурни, но сильны безмерно,
Вот почему мне нужен Ланселот!»
Тут Гарет из толпы пробился к трону
И крикнул Королю, сверкнув очами:
«Прошу, Король, об этом испытанье!»
И продолжал, заметив, как тотчас
Кей, словно буйвол раненый, взревел:
«Я, будучи твоим слугой на кухне,
Благодаря твоей обильной пище
Столь сильным стал, что запросто и с сотней
Подобных братьев справиться могу.
Ты обещал, Король!» Артур, взглянув
На Гарета, взгляд опустил и молвил:
«Горяч и скор… Но это не беда.
Ты рыцарем достоин быть. Ступай!»
Весь зал был изумлен таким решеньем,
А на лице девицы гордость, стыд
И ярость белизну убили мая…
Она воздела руки и вскричала:
«Стыд и позор, Король! Тебя просила
О первом я из рыцарей твоих,
А ты мне кухонного дал слугу…»
И прежде чем ей помешать успели,
Она спиной к Артуру повернулась,
Промчалась по проходу меж людьми,
Вскочила на коня, спустилась вниз
По улице к таинственным воротам
И к полю поединков поскакала,
Все повторяя: «Кухонный слуга!»
Два выхода парадных было в замке.
Один из них из зала выводил
На крытую мозаикой площадку.
По ней Король обычно на заре
Гулял, на лес и на равнину глядя,
С нее по лестнице широкой вниз
Спускался на дорогу, что терялась
Среди дерев, клонящихся от ветра,
И этой же дорогой возвращался.
Другой же выход – против очага —
Был столь высоким, что в те двери въехать
Легко мог всадник в высочайшем шлеме.
Вот через них-то дева и умчалась,
Кипя от гнева. Вскоре через них
И Гарет вышел, и узрел у врат
Дар Короля в полгорода ценой —
Коня из самых лучших, боевого,
А рядом с ним – своих двух верных слуг,
С которыми он с севера пришел.
Один держал щит без герба и шлем,
Другой – коня и острое копье.
Тогда сэр Гарет распустил завязки
Плаща, пошитого из грубой ткани,
Что с плеч его до самых пят спускался,
И сбросил плащ на землю. И тотчас,
Подобно пламени, легко наружу
Вдруг вырвавшемуся из кучи пепла,
Или подобно бабочке, свой кокон
Невзрачный сбросившей и засверкавшей
Расправленными крыльями под солнцем, —
Богатые доспехи засверкали.
Ну, а пока сэр Гарет надевал
Шелом, брал щит и на коня садился,
Пока к руке прилаживал копье
Из дерева, что бури закалили,
И с острием из вороненой стали,
Вокруг него честной народ собрался.
Сюда ж толпой из кухни вышли слуги
И, глядя на того, кто лучше многих
Работал, и кого они, любя,
Носить готовы были на руках,
Бросали в воздух шапки и кричали:
«Благослови, Господь наш, Короля
И Королем основанное братство!»
Пробившись сквозь толпу кричавших, Гарет
Промчался вниз по улице наклонной
И вскоре за воротами исчез.
О как был счастлив Гарет! Но как пес,
Подравшийся с другим, остыть не может
И от обиды злится и рычит,
Коли в пылу борьбы его врага
Хозяин отозвал, так и сэр Кей
Возле ворот с презреньем вспоминал
О Гарете, которого столь часто
Он прежде изводил и притеснял:
«Слуге дать рыцарское испытанье?
Дать повару доспехи и коня?
Король наш не в себе! А вы, рабы,
Идите, возвращайтесь вновь к работе!
Потухнет ваш огонь – мой вспыхнет гнев!
Разве восход на западе бывает?
Разве закат бывает на востоке?
Умчался! Мой слуга! Скорей всего,
