Воскликнула девица. А меж тем
Был щит его расколот. И тогда
Одним ударом, изловчившись, он
Поверг того, кто щит разбил, на землю.
«Не убивай! Сдаюсь!» – вскричал упавший,
А Гарет: «Коль по-доброму попросит
Меня девица, что ж, ты будешь жить!»
Девица покраснела: «Чтобы я
Тебя просила, наглый поваренок!»
«Так пусть же он умрет!» И Гарет снял
Шлем с рыцаря, как бы убить желая,
Но взвизгнула надменная красотка:
«Ты, поваренок, очень уж жесток!
Не убивай того, кто выше родом».
«Меня приказ ваш радует, девица.
Ты ж, рыцарь, знай – лишь по ее веленью
Ты жив остался. Встань и отправляйся
К Артуру в замок, и скажи ему,
Что кухонный слуга тебя прислал.
Ну а еще, моли, чтоб он простил
Тебя за нарушение законов.
Я сам, вернувшись, за тебя вступлюсь.
Твой щит я взял… Прощай! А вы, девица,
Скачите – я за вами!»
И она
Опять во весь опор вперед помчалась.
Когда же он догнал ее, сказала:
«Слуга, когда ты бился на мосту,
Казалось мне, что кухонная вонь
Уменьшилась. Но ветер изменился,
И я от вони задыхаюсь снова».
И тут девица вдруг запела песню:
«Звезда зари (о нет, не тот разбойник,
Которого ты колдовством, быть может,
Иль хитростью бесчестно победил),
Звезда зари, цветущая улыбкой,
О звездочка, стал явью сон мой зыбкий…
Мне улыбнись! Любовь мне улыбнулась!
А ты, слуга, послушайся меня
И уезжай, ведь тут неподалеку
Второй из этих братьев – этих дурней —
Брод стережет, и ты ему заплатишь
За все свои дела. Скачи-ка лучше
И не стыдись, ведь ты слуга – не рыцарь!»
Но Гарет, рассмеявшись, ей ответил:
«Чтоб я бежал? Послушайте же притчу.
В то время, как со слугами другими
Я в очаге поддерживал огонь,
Был среди них один, имевший пса,
Которому свою он бросил куртку
И приказал: «Стеречь!» И пес стерег,
Не подпуская к куртке никого.
Так вот, такая куртка – это вы,
А я – тот пес, в охрану данный вам,
Дабы беречь вас, позабыв про страх,
И – рыцарь ли, слуга ли – все одно:
Слуга, который служит вам, как рыцарь,
Уверен я, освободить способен
Вашу сестру, как рыцарь настоящий».
«Послушай, сэр Слуга! Я – оттого,
Что бьешься ты, как настоящий рыцарь,
Хоть ты слуга всего лишь – ненавижу
Тебя во много раз сильней, чем прежде».
«Прекрасная девица, вам бы нужно
Тем более любить меня, ведь я,
Хоть и слуга, но ваших бью врагов».
«Ну погоди, – воскликнула она, —
Себе еще ты повстречаешь ровню!»
И вот, второй речной петли достигнув,
Они узрели за кипящим бродом
Верхом на крупном рыжем скакуне
Гиганта в ослепительных доспехах,
Того, чье имя было Солнце Полдня.
Словно цветок, раскрывший лепестки,
Но в сотню раз крупней, в его руке
Неистово сверкал, как солнце, щит,
И пятна разноцветные поплыли
Перед глазами Гарета, когда
Он взгляд отвел от этого щита.
Тут рявкнул рыцарь громче рева волн:
«Зачем ты, брат, пожаловал ко мне?»
И услыхал в ответ слова девицы:
«Сей воин – кухонный слуга Артура.
Он победил Звезду Зари недавно
И потому надел его доспехи».
«Тьфу!» – крикнул Солнце и, подняв забрало,
Открывшее румяное лицо
Ничтожества полнейшего и дурня,
Пустил коня через кипящий брод,
Где Гарет ждал его среди потока.
Там было мало места для сраженья.
Четыре раза и с такою силой
Мечи их ударялись друг о друга,
Что Гарет не на шутку испугался.
Но тут, когда для пятого удара
Свой поднял меч Полуденное Солнце,
Копыто скакуна вдруг соскользнуло
В речной поток, и Солнце рухнул в воду.
Тогда сэр Гарет поперек реки
Свое копье поспешно положил
И вытащил упавшего. Но тот
Не мог уж биться, ибо до костей
Подводными камнями был побит,
И сдался. И отправил к Королю
Его сэр Гарет: «Я, когда вернусь,
Замолвлю, рыцарь, за тебя словечко…
Скачите – я за вами!» Не спеша
Поехала по берегу девица.
«Ну что, девица, не сменился ль ветер?»
«Он – прежний, ибо победил не ты:
Здесь камни скользкие лежат на дне,
Вот конь и оступился. Я видала.
О солнце! (Нет, не тот дурак здоровый,
Которого ты победил, слуга,
Благодаря неловкости его.)
О солнце, мир отнявшее у сна!
О усыпляющая нас луна!
Сияйте! Вновь любовь мне улыбнулась!
Что можешь знать ты о любовной песне
И о любви? Однако, видит Бог,
Будь по рождению ты благороден,
То был бы мне приятен… может быть, —
Цветок, открытый солнцу по утрам,[83]
Цветок в росе, закрытый по ночам,
Благоухай! Любовь мне улыбнулась!
Что знаешь о цветах ты – только то,
Что часто служат украшеньем блюд?
Скажи-ка, или добрый наш Король,
Тебя мне давший, кухонный цветок мой,
Питает глупую любовь к цветам?
Что вкруг паштета воткнуто? Чем хряк
Украшен жареный? Цветами? Нет!
Лишь розмарином и душистым лавром.
О птицы! О щебечущие в чаще
С утра до ночи! Пойте звонче, слаще!
Моя любовь мне дважды улыбнулась!
Что знаешь ты о птицах: о дроздах,
О жаворонках, сойках, коноплянках?
О чем ты грезишь, слыша, как они
Поют влюбленно солнцу? Чтобы им
Скорей попасть в силки (как ты желаешь),
Или попасть на вертел, стать жарким…
Гляди, как бы тебе и самому
Не стать жарким. Беги пока не поздно.
Вон, впереди, уже маячит третий
Из братьев-дураков».
И верно, там,
За каменным трехарочным мостом,
Весь розовый в лучах закатных солнца
И словно обнаженный весь, стоял,
В потоке зыбком отражаясь, рыцарь,
Зовущийся Вечернею Звездой.
Воскликнул Гарет: «Отчего безумец
Стоит нагим при свете?» – «Он одет, —
Ответила девица. – Облачен
