Указательным пальцем он приподнял за подбородок хорошенькое юное личико и вновь поцеловал. Правда, на этот раз спутница ощутила на губах чуть терпкий вкус горячих губ.
Спустя несколько дней Розамунда рисовала в большой дворцовой галерее. Погода испортилась: в окна стучал нескончаемый дождь, а аллеи парка утонули в густой серой мгле. Богато одетые придворные собрались в излюбленном месте, чтобы приятно провести время под звуки разместившегося в дальнем конце оркестра. Всем нашлось занятие по душе: любители сплетен сплетничали, любители флирта флиртовали, а любители азартных игр делали ставки за карточными столами.
У фрейлин королевы выдался свободный вечер, и все они предпочли скоротать его здесь, в галерее. Молодые леди немедленно попали в круг пристального внимания кавалеров. Поначалу Розамунда чувствовала себя не в своей тарелке, так как остальные камеристки старательно делали вид, что не знают и не замечают новенькую. Даже Джоан предала, едва кто-то из старших кивнул ей, приглашая присоединиться к обществу избранных.
Необычное внимание королевы не помогло юной фрейлине укрепить собственные позиции. Она напрасно рассматривала толпу в поисках знакомого дружелюбного лица: ни леди Ленстер, ни шевалье де Вожира среди гуляющих не было. Розамунда поначалу решила уйти, но потом передумала и осталась сделать несколько набросков с натуры. Сэр Фрэнсис поручил рисовать все, что покажется интересным, а лица некоторых придворных привлекали внимание яркой выразительностью. Впрочем, среди гуляющих оказалось немало ничем не примечательных персонажей: равнодушного вида джентльменов и жеманных дам с пустыми глазами.
Уил обещал найти ее на следующий день после посещения театра и рассказать, удалось ли показать пьесу Алленуили Бербиджу, однако до сих пор так и не появился. Трудно было предположить, чем вызвано отсутствие. Что, если он заболел? Или уехал по каким-то важным семейным делам? Разумных объяснений существовало множество, а потому оставалось лишь заглушить в душе разочарование и легкое негодование, на которое Розамунда, разумеется, не имела ни малейшего права. Не исключено, что честолюбивый автор мог появиться именно сегодня.
Розамунда оглянулась в поисках достойного персонажа. Острый глаз мгновенно выхватил из толпы молодого человека, увлеченного беседой в компании нескольких джентльменов. Все они так глубоко погрузились в обсуждение, что, казалось, не замечали ничего вокруг. Лицо незнакомца поражало красотой, а украшенный золотом и гагатом бархатный камзол цвета слоновой кости свидетельствовал об истинном богатстве. Огромный гофрированный воротник-жабо по последнему слову моды, сияющий рубинами эфес шпаги - каждая деталь костюма выглядела тщательно продуманной и единственно возможной. Да, сомневаться не приходилось: человек знал, как распорядиться огромным состоянием. Очевидно, заметив интерес к собственной персоне, он на мгновение отвлекся от разговора и в упор посмотрел на Розамунду глубоким взглядом.
Она снова принялась за дело и, как всегда во время рисования, целиком ушла в себя. Мир перестал существовать. Прошло, наверное, больше десяти минут, когда рядом с красивым незнакомцем появился Уил Крейтон. Художница украдкой взглянула на него, мечтая, чтобы Уил обратил на нее внимание, однако тот был занят исключительно собеседниками.
- Добрый день, джентльмены. - Уил с улыбкой обвел взглядом собравшихся и кивнул красавцу в светлом камзоле. - Приятная встреча, Энтони. Как раз все утро тебя разыскивал. Если помнишь, за мной долг - целый нобль.
Он достал из кармана пухлый кожаный кошелек.
- Благодарю. - Энтони Бабингтон ловко поймал золотую монету, которую бросил Уил. - Если располагаешь временем, хотелось бы поговорить.
- С удовольствием.
Уил выразительно взглянул на товарищей, и те тактично отошли в сторону. Крейтон все еще остро переживал небывало успешную встречу с Томасом Уолсингемом, хотя с тех пор прошло целых два дня. Он мечтал о возможности показать Томасу пьесу, однако Уолсингем опередил его, сообщив, что сэр Фрэнсис готов дать поручение - разумеется, если желание служить не улетучилось.
Заикаясь от растерянности, Уил пробормотал, что считал свое письмо потерянным, на что Томас весело рассмеялся и заявил, что сэр Фрэнсис никогда ничего не теряет, а всего лишь ждет, когда для человека найдется подходящее дело. В данном случае дело заключалось в необходимости подружиться с Энтони Бабингтоном - придворным, которого прежде Уил едва знал. Затем следовало дать понять, что он разделяет склонность нового приятеля к католичеству. Страстная преданность Бабингтона шотландской королеве служила сэру Фрэнсису серьезным оружием, а потому Крейтону предстояло хранить и поддерживать пламя.
