- Именно для таких случаев и существует данное положение. Однако лорд Берли не меньше моего опасается, что даже перед лицом неопровержимых доказательств измены кузины королева откажется пролить кровь родственницы.
- Но парламент может убедить ее в преступном соучастии Марии в заговоре.
- Возможно. - Уолсингем снова вздохнул. - Впрочем, пока шотландская королева не совершила роковой ошибки, разговоры остаются лишь разговорами. Уверен, однако, что ждать осталось недолго: скоро это произойдет. Отчеты Розамунды вселяют надежду. Она пишет о приступах отчаяния, на смену которым приходят приливы энергии и всплески необоснованной надежды. Судя по всему, Мария высокого мнения о сыновних чувствах короля Шотландии; верит, что как только позволят обстоятельства, тот соберет армию и пересечет границу, чтобы поддержать восстание в Англии.
- И Яков действительно это сделает?
Роджер наклонился, поднял с берега камешек и бросил в мягкие волны Темзы.
- Сомневаюсь. Молодой человек слишком дорожит троном и собственным благополучием, чтобы рисковать ради спасения выжившей из ума матери. Мария обманывается точно так же, как обманывалась уже не раз: она плохо разбирается в людях, - сухо заметил Уолсингем.
Роджер поднял еще один камень.
- Значит, прелестная особа неплохо справляется с поручением? Доверие оправдалось в полной мере?
- Да. Розамунда умна и наблюдательна. - Фрэнсис задумчиво посмотрел на друга. - Остается ли твой интерес в силе, несмотря на…
Не найдя подходящего слова, он лишь махнул рукой.
- Несмотря на промах? - уточнил Роджер, выразительно подняв брови. - Очевидно, ты это хотел сказать?
- Промах, неосторожность - назови, как угодно. - Уолсингем пожал плечами. - Кузина молода и в некоторой степени разделяет безрассудство брата. И все же я не считаю девочку испорченной. Будь так, Урсула ни за что не привязалась бы к подопечной всей душой.
Роджер кивнул, соглашаясь.
- Твоя супруга безошибочно чувствует характер, так что не вижу оснований отступать от соглашения. - Роджер лукаво улыбнулся: - Если честно, никогда не хватало терпения возиться с праведницами. Такая скука! А вот капля своеволия может оказаться весьма кстати.
Фрэнсис вздохнул с облегчением:
- Урсула будет рада узнать, что ты остался при прежнем мнении. Будущее благополучие родственницы чрезвычайно ее заботит. Период искупления скоро подойдет к концу.
- В таком случае остается лишь надеяться, что молодая леди придерживается того же мнения. - Роджер хитро улыбнулся и вслед за хозяином пошел к дому, а поднимаясь на террасу, внезапно предложил: - Что, если мне самому заняться собственным садом? Например, полить клумбу? Что скажешь?
- Готов ехать в Чартли?
Фрэнсис удивленно оглянулся.
- Почему бы и нет? Думаю, у тебя непременно найдется достойное поручение.
- О, уж чего-чего, а поручений всегда достаточно, друг мой. Однако давай спросим Урсулу: у нее наверняка набралось множество женских мелочей, которые не терпится передать подопечной.
- Джентльмен с подарками всегда может рассчитывать на теплый прием, - пробормотал в ответ Роджер и снова многозначительно улыбнулся.
Уил Крейтон поручил усталую лошадь заботам конюха, асам направился в полутемный зал таверны «Герб Девре», расположенной на центральной улице деревни Чартли. Заказал кружку эля, вышел во двор и уселся за стол, предназначенный специально для любителей свежего воздуха. Неподалеку, на холме, возвышался окруженный рвом Чартли-Холл. Уил привез письма от Уолсингема мастеру Филиппсу и сэру Эмиасу Политу, однако не спешил их доставлять. Ничего страшного не случится, если часок погреться на солнышке и дать наконец отдых утомленным дальней дорогой костям. Исполняя обязанности курьера, он два дня гнал коня с рассвета и до заката.
Несмотря на утомительность пути, поручение сэра Фрэнсиса оказалось весьма кстати: давно хотелось отдохнуть и от докучливого общения с Энтони Бабингтоном, и от ежедневных визитов ко двору, который до конца лета обосновался в Гринвиче. Не проходило и часа, чтобы Уил не вспоминал о Розамунде, чтобы не спрашивал себя, где она и что делает. Нетерпение достигло высшей степени: раз-другой Уил едва не потерял осторожность и не спросил Томаса Уолсингема о судьбе сестры, однако, к счастью, успел вовремя опомниться. Неуместное любопытство вызвало бы подозрение и лишние вопросы.
Он допил эль и заказал еще одну кружку. Скорее всего Розамунду отправили обратно в Скэдбери. Очень хотелось съездить в поместье, чтобы хоть издали взглянуть на бедняжку. Уил пытался уверить себя в том, что должен всего лишь убедиться в ее благополучии, однако сердце отказывалось врать и шептало, что мотивы далеко не так бескорыстны. Последний страстный поцелуй в укромном уголке сада - в то самое утро, когда мир раскололся, - лишил покоя и сна. Вожделение превратилось в навязчивую идею, и Уил понимал, что при встрече не сможет удержать себя в руках.
