– Знаете, мы видели Бориса только вчера, и он выглядел очень веселым, – нанесла Леся упреждающий удар. – Кстати, он обмолвился, что вновь собирается жениться.
Но Коровкина ничуть не огорчилась, а даже еще сильней обрадовалась.
– В самом деле? О, я очень рада! Честное слово, наш брак с Борисом был ошибкой. Но возможно, какая-то другая не столь неординарная и не столь одухотворенная женщина и сможет быть счастлива с этим карликом.
– Борис – карлик? – ахнула Леся.
– Только в духовном смысле этого слова. Только в нем одном.
На протяжении всего этого разговора тетка постоянно вертелась на стуле, поправляла очки, дергала себя за волосы и тянула за мочки ушей. Лесе она показалась просто напыщенной дурой, которая сама не поняла своего счастья, которое было у нее в руках. К тому же, несмотря на свои разглагольствования о духовности и образованности, тетка так и не предложила Лесе присесть.
Возможно, в другое время Леся бы и не обратила внимания на эту мелочь, но сейчас ноги у нее ломило просто нещадно. И Леся очень зло подумала, что совсем не надо быть таким уж эрудитом и энциклопедистом, чтобы додуматься до простой и всем очевидной вещи – посетителю или гостю надо предложить хотя бы немного передохнуть.
Но в этот момент в комнату ворвались Кира с Галочкой. Лица у обеих были красными, а дыхание тяжелым и порывистым.
– В лифте застряли, – объяснила Кира подруге, едва переводя дух. – Устали бегать и сели в лифт.
– Он же не работает.
– Заработал ненадолго. Сначала он нас, паршивец, вверх-вниз почти десять минут катал, потом между этажами застрял. Потом нас извлекли, но мы оказались на первом этаже. Пришлось подниматься наверх все равно пешком.
И выпалив все это, Кира спросила:
– А ты тут как?
– Вот, познакомьтесь, – произнесла Леся, отступая в сторону. – Мадам Коровкина.
Кира сначала вытаращилась на жену Бориса, а потом невежливо воскликнула:
– Кто? Вот эта?
– Да. Утверждает, что сама бросила Бориса, потому что тот жалкая и бездуховная личность.
– Совершенно верно! – перебила ее Коровкина, сверкнув глазами. – И меня он тоже тянул за собой на дно убогого быта. К счастью, у меня хватило смелости и решительности, чтобы вырваться из этого омута. Я хочу парить! Я хочу любить! Я хочу порывов души и восторга!
С опозданием, но до подруг все же дошло, что тетка-то, похоже, не совсем в своем уме. Не совсем сумасшедшая, но близка к тому. На эту же мысль их натолкнули и насмешливые взгляды сослуживцев Коровкиной, которыми те обменивались между собой.
– Ну, понесло нашу Светлану, – услышала Леся шепоток у себя за спиной. – Снова началось!
– Осень. Чего ты хочешь? У человека обострение начинается.
Все ясно! И как Леся сама не поняла, что Коровкина, мягко говоря, не в себе. И как с ней теперь разговаривать? Вдруг она сейчас взбесится и набросится с кулаками на девушек? Психи ведь они такие… Непредсказуемые.
Но Коровкина никакой агрессии не демонстрировала. Напротив, она была явно очень рада подвернувшейся возможности вспомнить былое. Говорила и говорила.
– Понимаете, мы к вам пришли по поводу одного из друзей вашего бывшего мужа, – произнесла Кира, когда ей наконец удалось вклиниться в монолог Коровкиной.
Та замолчала, доверчиво хлопая своими глазками в обрамлении редких тусклых ресниц. Глаза ее за огромными стеклами очков казались огромными и по-детски доверчивыми. Наверное, Коровкина была человеком не таким уж и вредным, только малость не в себе. Поэтому и ее покойные родители, уходя на тот свет, так сильно озаботились судьбой своей странной дочурки. Они даже упросили Бориса и его родителей присмотреть за великовозрастной сироткой. А те уж по доброте ли души или по другим причинам не нашли иного способа это сделать, как поженить Светлану и Бориса.
– Друг? Кого вы имеете в виду? Если партнеров по бизнесу Бориса, то я вам уже говорила, это были сплошь скучные и серые люди. Я не хочу о них даже говорить.
– Добрыня по прозвищу Витязь. Вы его знали?
Лицо Коровкиной просияло.
– О-о-о… Ну конечно, я его знаю! Добрыня – Витязь! Светлый луч в царстве серости. Потрясающий мужчина. Богатырь! Красавец! Был влюблен в меня без памяти. Я очень ему благодарна. Именно он помог мне понять сущность моего бывшего мужа. Именно он дал мне силы, чтобы порвать свои цепи и уйти из той жизни, которая меня так угнетала!
– То есть все-таки это вы сами ушли от Бориса?
– Ну конечно!
– Не он вас выгнал?
– Выгнал? Да он рыдал, когда я уходила! Но что я могла поделать с собой? Мои чувства к Добрыне были слишком сильны. Я оставила опостылевшего мне мужа и пошла по тропе великой любви!
Ну и ну! Что в мире делается! Неужели Коровкина сама искренне верит в то, что говорит? Похоже на то. Нет, тетка точно не в своем уме.
– И… и можно у вас спросить, на чем же эта тропа великой любви закончилась?
