Николас окинул берег сумрачным взором. До возвращения разведчиков оставалось еще немало времени. Он уткнул подбородок в колени и погрузился в невеселые думы.
На закате в лагерь вернулся Калис. Он опередил Маркуса всего на несколько минут.
— Я не нашел ничего, что хоть отдаленно напоминало бы тропу, — сказал полуэльф. — И не отыскал ни одного места, сколько-нибудь удобного для восхождения.
— В южном направлении тоже нет ни тропы, ни подъема, — вздохнул Маркус.
Николас развел руками и подытожил:
— Значит, мы либо попытаемся подняться здесь, либо обогнем гору с юга и взберемся на нее, где это удастся.
— Почему именно с юга? — нахмурился Маркус. — Я ж ведь только что сказал: там решительно негде подняться!
— А потому, — терпеливо пояснил Николас, — что мы в любом случае должны двигаться на юг. Ведь именно туда похитители увезли пленников.
Принца поддержал Амос:
— Нам так или иначе надо отсюда убираться. И ежели проклятая гора со всех сторон одинаково неприступна, то лучше уж, как предлагает Ники, идти туда, куда ведут следы бандитов.
— Значит, это решено, — кивнул принц. — Нам надо как следует выспаться и поутру съесть все припасы, что мы не сможем взять с собой. Это подкрепит наши силы.
Когда солнце уже почти скрылось за кромкой горизонта, к лагерю подошли Накор и Гуда с охапками щепок и несколькими досками в руках.
— Мы еще утром разложили их на валунах для просушки, — сказал исалани.
— И они загорятся по-настоящему, — улыбнулся Энтони, — стоит только их поджечь!
Калис быстро разделил остатки вчерашнего костра — полуобгоревшие головни и сухие ветки — на две небольших кучки и высек огонь с помощью охотничьего ножа и кремня. Вскоре на берегу весело запылали два костра. Накор и Гуда то и дело подкладывали в них высушенные щепки и доски.
Матросы и воины с наслаждением протягивали руки к огню. Энтони, Накор и Гуда подтащили к кострам раненых. Настало время подумать и о ночлеге.
Накор опустился на камни подле Николаса. Несколько минут оба молча грызли сухари. Размолов зубами очередную жесткую лепешку и не без усилия ее проглотив, коротышка без всяких предисловий вдруг выпалил:
— Вода! Питьевая вода — вот в чем главная загвоздка!
— Но пока у нас ее достаточно, — вяло возразил принц. От еды и тепла его разморило, и он был совсем не в настроении с кем-либо говорить.
— Ведь мы же не нашли поблизости ни одного ручейка или ключа с пресной водой, — продолжал Накор. — У нас остались еще полные доверху мехи, которые удалось вынести из баркасов, но мы не можем тащить их с собой по отвесной скале.
— Ясное дело, не можем, — подхватил Амос, внимательно прислушивавшийся к словам чародея.
— И что же ты предлагаешь делать? — устало спросил принц.
Накор пожал плечами.
— Надо, чтоб все выпили как можно больше воды перед тем, как мы тронемся в путь. Это избавит нас от лишней ноши. А после, коли мы найдем мало-мальски пригодный путь к вершине скалы, придется отрядить несколько человек, чтоб они сюда вернулись и снова наполнили фляги из оставшихся мехов.
— А в чем мы будем переносить еду? — спросил его принц.
— О какой еде ты ведешь речь? — с горечью спросил Энтони, подсаживаясь к огню. — Утром ее почти не останется. — Он помолчал и глухо добавил:
— Минуту назад один из матросов умер у меня на руках.
Амос, бормоча ругательства, поднялся на ноги и подозвал к себе двоих членов команды «Орла».
— Возьмите большой кусок парусины и пару веревок. Мы привяжем к ногам этого бедняги камень и сбросим его в море, когда поднимемся достаточно высоко. Негоже оставлять мертвого товарища непогребенным. А чтоб спалить его на костре, у нас недостанет Дров.
Матросы бегом бросились выполнять приказ капитана. Амос вернулся на свое место у огня. Несколько минут он молча глядел на языки пламени, затем сказал дрогнувшим голосом:
— Это только первый из тех, кого нам придется хоронить!
До самого отхода ко сну никто не произнес больше ни слова.
Целых полтора дня отряд унылой цепочкой двигался вдоль берега к югу. Идти было неимоверно тяжело. Путников изнуряли жара, голод и жажда. К вечеру второго дня Маркус указал рукой на склон горы:
— Вот здесь, у этой зазубрины на вершине, я повернул назад, когда ходил в разведку.
Душой Николаса овладело отчаяние. Им потребовалось почти два дня, чтобы добраться туда, куда быстроногий Маркус дошел всего за несколько часов. Тяжелее всех пришлось больным и раненым, а также тем, кто вел их под руки, тратя на это свои и без того подточенные лишениями силы.
Стараясь ничем не выдать своих чувств, Николас коротко распорядился:
— Вы с Калисом пройдите чуть дальше. Быть может, ты вернулся, когда до тропы или пологого подъема оставалось совсем немного. — Он заставил себя улыбнуться и долго смотрел вслед удалявшимся Маркусу и эльфу, творя в душе молитву. Ему так хотелось надеяться, что путь к вершине будет наконец найден.
Амос отошел в сторону от остальных и поманил к себе Николаса.
— Завтра поутру, — негромко, чтобы никто, кроме принца, не смог его услыхать, сказал капитан, — нам, что б там ни было, надо начать подниматься на проклятущую скалу.
