Николас с минуту напряженно размышлял над словами Калиса, затем коротко ему кивнул, вынул меч из ножен, поднял его над головой и нарочито медленно двинулся к Туке. Возница в который уже раз упал перед ним на колени. Вид принца, его пылавшие гневом глаза, брови, сведенные к переносице и сурово сжатые губы, поверг возницу в такой ужас, что тот едва не лишился чувств.
— Энкоси?.. — хрипло прошептал он.
Николас коснулся горла возницы острием клинка.
— Расскажи мне о женщинах, которых вы везли с собой.
Тука воздел руки к небу:
— Пощади меня, господин! Я теперь вижу, что мудрость твоя равна твоей силе и отваге! Мне не следовало обманывать такого доблестного капитана, и я горько раскаиваюсь, что так с тобой поступил! Не губи меня, и я искуплю свою вину! Я расскажу тебе все без утайки! Только не отнимай у меня жизнь, энкоси!
— Говори! — потребовал Николас. Вид у Туки был такой пришибленный, несчастный и вместе с тем комичный, что Николасу стоило больших усилий не расхохотаться и доиграть свою роль до конца. Вознице, однако, было совсем не до смеха. Нимало не сомневаясь в реальности угрозы, нависшей над его жизнью, он торопливой скороговоркой поведал принцу и его спутникам правду о караване, который подвергся нападению разбойников.
Как выяснилось из его слов, одну из женщин, путешествовавших в самом поместительном фургоне, звали Ранджана. Она была дочерью какого-то знатного вельможи из Килбара, и люди Андреев Русолави взялись доставить ее к властителю Города Змеиной реки, коего Тука с почтительным страхом именовал первоправителем. Ее сопровождали четыре молоденьких служанки. Ранджана в скором времени должна была стать женой первоправителя. Хозяин Туки рассчитывал получить от этого предприятия, в случае, если бы оно увенчалось успехом, немалые выгоды.
Тука нисколько не сомневался, что бандиты, которые напали на караван и пленили девушек, были посланы сюда кем-то из недругов его господина, желавших посеять вражду между первоправителем и Дижнази Бруку. Николас догадался, что так именуется крупная торговая компания, членом которой состоял Андрес Русолави.
— А кому это может быть на руку? — полюбопытствовал Гуда.
Тука растерянно заморгал:
— Неужто же вы не ведаете, как много у первоправителя злых врагов? Взять к примеру хотя бы Раджа Махартского. Я так почти уверен, что за всем этим скрывается именно он. Ведь первоправитель и Радж вот уж сколько лет ведут меж собой войну.
— Мы прибыли сюда из очень далекой земли и потому мало обо всем этом наслышаны, — сказал Николас.
— В наших фургонах было Множество богатых даров первоправителю от моего господина и его торговых партнеров, — вздохнул возница.
— Они поди и этому Раджу шлют подношения, — хмыкнул Гуда.
Тука кивнул. На губах его заиграла гордая улыбка:
— Мой господин столь же мудр, сколь и осторожен, саб.
Слово «саб» было хорошо знакомо Николасу. На наталезском диалекте кешианского языка оно означало «господин».
— Так выходит, — подытожил он, — если мы освободим знатную девицу и ее спутниц, нас за это наградит не только твой хозяин, но и сам первоправитель?
— Господин мой уж точно не останется перед вами в долгу. А вот первоправитель… — Тука пожал плечами. — За него я не поручусь, энкоси. У него ведь уже есть десятка полтора жен, не считая наложниц.
— Нам не составит особого труда отбить пленниц у разбойников, — заверил принца Калис.
— Но они ведь могут прикончить девиц прежде, чем мы до них доберемся, — буркнул Траск.
Николас присел на корточки:
— Нарисуй-ка мне план расположения их лагеря. Калис, присев возле него на землю, пренебрежительно махнул рукой.
— Никакого лагеря у них нет и в помине. Они ведут себя до крайности беззаботно. Считают, что нападения ждать неоткуда. — Он вынул из-за пояса охотничий нож и прочертил на земле длинную прямую линию. — Вот это дорога. Повозки они оттащили чуть в сторону. Вот сюда. В этой, второй по счету, если идти от реки, находятся пленницы.
— А ты сосчитал, сколько там этих бандитов?
— По четверо при каждом из фургонов. И все вооружены до зубов.
— Как близко мы сможем к ним подкрасться?
— Там вокруг высокая трава. Думаю, что человек пять-шесть из наших вполне смогут незаметно подойти на расстояние дюжины шагов от повозок.
Николас сосредоточенно вглядывался в рисунок Калиса.
— Скольких из них ты смог бы убить с такого расстояния?
Калис пожал плечами.
— Да всех, если б только у меня достало стрел. Во всяком случае, я точно успею уложить троих, а то и четверых бандитов, пока остальные сообразят, что происходит. А может статься, что и полдюжины. Ведь многие из них мертвецки пьяны.
Николас кивнул и, подобрав с земли прутик, начертил полукруг, охватывавший линию, которую нарисовал Калис.
— Я хочу зайти к ним с левого фланга. Со мной пойдут Маркус и несколько воинов. А Гуда с десятком наших людей подберутся к бандитам с другой стороны. Сигнал к нападению подашь нам ты, Калис. Мы бросимся на них, когда услышим твою команду.
Калис, склонив голову набок, внимательно взглянул на чертеж:
— Означает ли это, что прежде я должен убить из лука тех, кто окажется ближе всех к повозкам?
