По приказу Николаса спутники его тщательно осмотрели все поле сражения. В высокой траве, окружавшей поляну, они отыскали три меча и несколько кинжалов. В углу одного из фургонов Гарри обнаружил бочонок с сушеным мясом и мешок сухарей. Припасы были поровну поделены между всеми членами отряда. Кинжалы и мечи получили те, кто потерял свое оружие во время кораблекрушения; Оглядев оборванных и истощенных матросов и солдат крайдийского гарнизона, Тука осторожно заметил:
— Не во гнев тебе будь сказано, энкоси, но, похоже, ты и твои люди когда-то знавали лучшие времена.
Николас кивнул, отдавая должное сметливости и наблюдательности маленького возницы:
— Твоя правда. Но такое со всеми может случиться. Вашему каравану и воинам, что его охраняли, нынче повезло еще меньше, не так ли?
Коротышка уныло вздохнул:
— Боги за что-то на нас прогневались, капитан Николас. Разбойники забрали себе столько нашего добра! Мой господин, когда об этом узнает, придет в большую ярость. Ведь из-за этого может пошатнуться его положение в Дижнази Бруку. А отвечать за все придется мне, несчастному, это уж точно!
Николас понятия не имел, что это за Дижнази Бруку, и благоразумно решил отложить выяснение этого вопроса на потом. Однако последнее утверждение Туки настолько его поразило, что он замахал на возницу рукой.
— Да что это ты такое говоришь?! Неужто твой хозяин, человек, судя по твоим же словам, богатый и знатный, станет винить в этом ужасном кровопролитии и грабеже простого слугу? Ты-то здесь при чем?
Тука с видом полной покорности судьбе пожал плечами:
— Ведь кто-то же должен за это ответить. А в живых, кроме меня, никого не осталось.
Гуда, внимательно прислушивавшийся к словам возницы, звонко расхохотался и подмигнул принцу.
— Люди везде одинаковы, капитан, где б они ни жили и на каком бы языке ни изъяснялись.
— Золотые слова, — с важностью кивнул Накор, подходя к принцу и Туке. — Люди всегда неохотно расстаются со своим добром и бывают благодарны тем, кто помогает им вернуть потерянное.
Тука с боязливым вниманием взглянул на Николаса и шмыгнул носом.
— Энкоси, неужто ваш человек хочет сказать, что такой отважный капитан не погнушается принять скромное вознаграждение от меня, недостойного, и ради этой ничтожной мзды пустится вдогонку за бандитами?
Принц вопросительно взглянул на Гуду, и старый воин едва заметно качнул головой.
— Разумеется, от тебя мы ничего не примем, — назидательно проговорил Николас. — А вот от твоего господина — дело другое. В том случае, если ты вправе действовать от его имени.
— Не смейся над бедным Тукой, энкоси! — в отчаянии простонал возница. — Ведь я всего лишь слуга! Мне откажут от места, а может, еще и плетьми отстегают за то, что наш караван разграблен. И стану я просить подаяния или сделаюсь жуликом. Вот что меня ждет. Но если я осмелюсь заключать контракты от имени господина, то не сносить мне головы!
Николас задумчиво потер подбородок, не зная, что на это сказать. Но Гуда вывел его из затруднения, с веселым смешком обратившись к вознице:
— А знаешь, коли твой господин не сумел уберечь свое добро, то и поделом ему! Мы отнимем его повозки у бандитов и заберем все себе.
С лица Туки сбежали все краски.
— Нет-нет, энкоси! — взмолился он. — Ведь тогда получится, что я был с вами заодно. И меня не возьмут на работу ни в один честный дом. Я умру с голоду, а со мной мои жены и малые дети. Лучше уж вы сами меня убейте!
— А я вот что вам скажу, — проворчал Амос, все это время молча, с неодобрением прислушивавшийся к разговору. — Трофей — он и есть трофей и по закону принадлежит тому, кто его добыл. Вот так-то!
Николас обернулся к нему и сурово отчеканил:
— На море, может статься, так оно и есть. Но не забывай, что… там, откуда мы сюда прибыли, воров, грабителей и скупщиков краденого вздергивают на виселицы!
— Виноват. Я позабыл, что ты у нас поборник законов, — сухо процедил Амос. — Ну, воля твоя. Делай как знаешь.
Николас мягко улыбнулся Туке и сказал, обращаясь не только к нему одному, но и ко всем остальным:
— По-моему, нам прежде всего надо выследить этих разбойников. Если окажется, что нам по силам их одолеть, мы на них нападем и отнимем фургоны. А за эту услугу возьмем с Андреса Русолави такую плату, какую запросил бы любой из здешних воинских отрядов.
Лицо возницы просветлело. Он радостно кивнул и с некоторой озабоченностью спросил у принца:
— А сколько воинов у тебя в отряде, энкоси?
— Тридцать три человека, не считая меня самого.
Возница ткнул пальцем в сторону Бризы.
— И эта девица — тоже воин?
Не успел он договорить, как в землю в дюйме от его левой ступни вонзился кинжал. Тука оторопело уставился на покачивавшуюся рукоятку. Бриза потерла руки и насмешливо ему поклонилась.
— Как видишь!
