— Вы — чужестранцы, и нам нет дела до вашей веры. Находясь в землях джешанди, вы можете не опасаться за свою жизнь. И мы дозволим вам с миром покинуть наши края, но коли вернетесь сюда, знайте, что вам придется принять нашу веру — веру в Единого Истинного Бога, чтоб сохранить свои жизни. А коли откажетесь, мы всех вас убьем. Таков наш обычай.
Николас, невольно поежившись, перевел взгляд на Накора. Но исалани молчал. Неожиданно в разговор вступил Калис, который в продолжение всего ужина не проронил ни одного слова:
— Дозволено ли мне будет полюбопытствовать, гетман, откуда вы ведете свой род? И что об этом говорится в ваших древних сказаниях?
— Наши давние предки жили за морем, там, откуда пришли к нам вы, — с готовностью отвечал Минола. — Так написано в Священной книге, и мы этому верим. — Он поймал на себе вопросительный взгляд Калиса и с улыбкой добавил:
— Но ты, вижу, еще о чем-то хотел меня спросить. Говори, чужестранец.
— Похоже, мы с тобой принадлежим к одному народу.
Гетман вытаращил на Калиса глаза и недоверчиво спросил:
— Так ты, выходит, тоже из долгожителей? Вот уж никогда бы не подумал!
Вместо ответа Калис приподнял прядь своих золотисто-рыжих волос, обнажив слегка заостренное вверху ухо.
— Слава Ал-Маралу! — радостно воскликнул гетман и в свою очередь продемонстрировал гостям оба уха, кончики которых оказались заметно острее и тоньше, чем у Калиса. Минола не преминул обратить на это внимание:
— А почему это они у тебя почти такие же, как у простых смертных?
Калис печально вздохнул:
— Дело в том, что моя мать — королева нашей земли. Она уже много лет правит Эльвандаром.
Калис напрасно ожидал реакции радушного хозяина на эти слова. Гетман при упоминании об Эльвандаре и его королеве и бровью не повел. Он смотрел на собеседника с прежним веселым любопытством, явно рассчитывая на продолжение его объяснений, — и только. Когда молчание Калиса показалось ему слишком затянувшимся, он поторопил его словами:
— Ну же, говори дальше! Что ж это ты умолк на самом интересном? Кто твой отец, чужестранец?
— Отцу моему подвластны могущественные силы высшей магии, и его волшебные познания весьма обширны, но по рождению он — всего лишь человек, из тех, чей век гораздо короче эльфийского.
— А в наших преданиях говорится, — поучительно заметил Минола, — что все до единого союзы долгожителей с простыми смертными остаются бесплодными. Видно, отец твой и впрямь великий чародей, раз царица ваших долгожителей родила ему сына. — Он хлопнул в ладоши, и в юрту тотчас же вбежал слуга с деревянной лоханью, наполненной водой. Гетман неторопливо омыл пальцы, вытер ладони льняным полотенцем и, махнув слуге, чтобы тот удалился, продолжил:
— Вот поэтому-то у нас, у джешанди, такие супружества давно уж запрещены законом.
— А в наших землях закон нисколько не препятствует этим союзам, — сказал Калис. — Впрочем, они и без того весьма редки и почти всегда — несчастливы.
— И в кого же ты уродился? — с добродушной ухмылкой осведомился Минола. — В отца или в мать? Долог ли будет твой век?
Калис принужденно улыбнулся:
— Сам еще не знаю. Время покажет.
— В Священной книге, — сказал Минола, — говорится, что долгожители давно уже кочевали по этой земле, когда из-за моря явились правоверные. Поначалу они враждовали между собой, но потом долгожители услыхали глас божий и склонили сердца свои к истинной вере. Ал-Марал многомилостив! И с тех пор все мы стали единым народом.
— Слова твои объясняют многое, — кивнул Калис.
— Священная книга объясняет все, — строго поправил его гетман.
Николас покосился на Калиса, и тот знаком дал ему понять, что закончил разговор с Минолой.
— Гетман, — с улыбкой проговорил Николас, — у меня просто нет слов, чтобы выразить тебе и твоим людям благодарность за ваше чудесное гостеприимство.
— При чем же здесь благодарность? — улыбнулся Минола. — Достойно принять гостей — для нас большая честь и радость. Так и в Священной книге говорится. Там сказано: «Рука дающего да не оскудеет». — Он с задумчивым видом поковырял в зубах тонкой щепкой и спросил, согнав с лица улыбку:
— Так сколько же вы мне заплатите за моих коз?
Начался ожесточенный торг, продлившийся далеко за полночь. Положение Николаса оказалось не из легких, ведь сделка по сути уже состоялась, и спор шел теперь лишь о ее цене. Минола и его советники на все лады расхваливали своих коз, Николас и остальные на это возражали — животные де оказались тощими, жилистыми и совсем невкусными. В итоге принцу пришлось-таки уплатить джешанди немалую сумму, едва ли не втрое превышавшую реальную стоимость жалкого стада. Минола не выказал ни малейшего удивления при виде золотых монет с гербом заморского королевства. Он лишь взвесил их на ладони и, одобрительно кивнув, с улыбкой опустил в свой объемистый кожаный кошель.
Николас решил заодно приобрести у джешанди по сходной цене немного оружия и провизии для своего отряда. Когда и с этой сделкой было покончено, стояла глубокая ночь. Николас и его спутники наскоро простились с гетманом и побрели к отвоеванным у разбойников фургонам.
Калис шагал рядом с Николасом.
