— Что это ты имел в виду, когда сказал гетману, что теперь тебе многое стало ясно? — спросил его принц.
Калис пожал плечами:
— Меня всегда учили, что эделы, иначе эльфы, в начале времен были единым народом и жили в Эльвандаре, где ими правили могущественные короли и королевы. А еще прежде они были слугами у валкеру. После Войн Хаоса народ наш разделился на три части — на эледелов, тех, к кому принадлежат моя мать и ее подданные, моррелов, которых вы, люди, называете Братством Темной Тропы, и гламрелов, иначе — одержимых. — Он оглянулся через плечо и продолжал:
— А теперь вдруг обнаружилось, что среди эледелов есть, оказывается, и такие, кто даже слыхом не слыхал об Эльвандаре. И ведь мы о них тоже ничего не знали!
— А они — о вас, — вставил Накор.
— Что это еще за Ал-Марал? — спросил его Николас.
Коротышка удрученно вздохнул и помотал головой:
— Его именем творились скверные дела. Религиозные войны и тому подобное. Много веков тому назад в Ишапианской церкви случился раскол. Одни считали, что Бог един и всемогущ, другие утверждали, что Ал-Марал — это своего рода обобщенный образ всех высших и низших божеств, каждое из которых, в свою очередь, является одним из его воплощений. Но как и всегда бывает в таких случаях, богословские споры были вовсе не главной причиной раздора. Просто богатые монастыри боролись между собой за власть и влияние в стране. Дело шло о том, кому из них удастся стать сильнее и богаче остальных. В конце концов приверженцы Ал-Марала были объявлены еретиками, их стали безжалостно преследовать и истреблять. В древних манускриптах говорится, что почти все они бежали в пустыни Великого Кеша и там погибли, и только немногим удалось уйти на кораблях в Безбрежное море.
— Теперь понятно, — пробасил Гуда, — отчего все в этой земле говорят по-кешиански.
— Вернее, на том языке, который был принят в Кеше сотни лет назад, — поправил его Гарри.
В разговор неожиданно вмешался Тука. Догнав Николаса и искательно заглянув ему в лицо, он спросил:
— Значит, энкоси и его люди приплыли к нам из-за моря?
— Я ж ведь тебе уже говорил, — пожал плечами Николас, — что мы издалека.
— В таком случае, — несмело предположил возница, — вас сюда привело не иначе как очень важное дело. Ведь правда, энкоси?
— А вот уж об этом, как и обо всем остальном, я буду говорить не с тобой, а с твоим господином, — сухо ответил Николас. На лицо Туки набежала тень, и принц с улыбкой прибавил:
— Разумеется, я ему расскажу, что ты нам помог справиться с разбойниками, и он тебя за это щедро отблагодарит.
Возница уныло вздохнул и покачал головой:
— Ты ошибаешься, энкоси. Хозяин мой мудр и справедлив, и он наверняка обвинит меня одного в своих немалых убытках. Какая там награда! Хорошо, если господин Андрес не выгонит меня из дому!
— Да будет тебе причитать! — усмехнулся Николас. — Когда мы вернем твоему хозяину его добро, я сам заплачу тебе за услуги проводника. Можешь быть спокоен: после этого тебе никогда больше не придется голодать.
— Благодарю, о, тысячу раз благодарю тебя, великодушный энкоси! — просиял возница и на ходу поклонился Николасу в пояс.
— Дело еще и в том, — продолжал принц, — что мы, как тебе известно, впервые оказались в этих краях и совсем не знаем здешних обычаев и порядков. Ты нам все о них расскажешь в благодарность за будущее вознаграждение.
— С большой охотой, энкоси! — кивнул Тука.
Приблизившись к своему лагерю, возле одной из повозок они увидели Бризу в окружении нескольких воинов.
— Что здесь происходит? — строго спросил Николас.
— Да вот, — с усмешкой ответил ему на королевском наречии оказавшийся поблизости матрос, — Бриза пыталась придушить одну из пленниц. Ребята теперь ее стерегут. Шагу не дают ей ступить, а то как бы она и впрямь не прикончила эту невольницу, ваше высочество.
Николас поморщился и строго приказал матросу:
— Не называй меня больше высочеством. Я — капитан этого отряда. Ясно? — Матрос покорно кивнул. — И говори по-кешиански или по-наталезски.
— Не знаю, капитан, что там промеж них вышло, — доложил матрос, перейдя на наталезский язык, — но нам с парнями едва удалось оттащить Бризу от той невольницы, что с ног до головы увешана побрякушками.
— Побрякушками?
— Ну, всякими кольцами да браслетами. Другие четверо кличут ее Ранджаной.
— В чем дело, Бриза? — спросил Николас, склоняясь к девушке.
— Пусть еще только раз посмеет меня так назвать, и я ей устрою! — прошипела Бриза, сжав кулаки и сузив свои горевшие ненавистью глаза.
Николас примирительно потрепал ее по плечу и с улыбкой предложил:
— Ты бы лучше начала с самого начала. Что тебе от нее понадобилось?
