— Что нас ждет в Городе Змеиной реки? Как нас там встретят?
Тука растерянно развел руками:
— Энкоси?
— Он имел в виду, есть ли у ворот города стража, — пояснил Николас, — и следует ли нам заранее оповестить городские власти или самого первоправителя о нашем приходе и получить пропуск.
Тука с улыбкой помотал головой:
— Вам надобно нанять себе глашатая, который будет бежать впереди отряда и громко кричать о ваших подвигах и славных делах. Тогда вы сможете рассчитывать, что ваш отряд кто-нибудь наймет за хорошую плату. А что до первоправителя, то его мало заботит, что творится в городе. И он очень даже не любит, чтоб его беспокоили по пустякам.
— Мне не однажды доводилось бывать в таких городах, — подходя к собравшимся, с усмешкой заметил Гуда, от слуха которого не ускользнули последние слова возницы. — Это наверняка что-то вроде военного лагеря, только и всего.
— Но прежде чем мы туда попадем, нам придется покончить еще с одним дельцем, — вздохнув, проворчал Амос.
Николас мрачно кивнул:
— «Пристань Шингази».
— Так, ты думаешь, бандиты, что уплыли отсюда на лодках, остановились именно там? — спросил Маркус.
— Конечно, ведь больше в этих краях просто некуда податься, — пожал плечами Николас и обратился к Траску:
— Как у нас с оружием?
— Не то чтоб уж очень, — поморщился адмирал. — Сам посуди: полдюжины коротких луков, да по мечу на каждого, ежели только эти тесаки можно так назвать. Щитов почитай что нет вовсе, ведь те, что мы купили у джешанди, сделаны из кожи. И никаких доспехов. Боюсь я, что с такой амуницией мы больше похожи на нищенствующих монахов, чем на отряд наемных воинов.
— Хорошо, что хоть это удалось раздобыть, — улыбнулся Николас. — И не забывайте, что у нас есть большое преимущество перед бандитами.
— Ты это о чем? — полюбопытствовал Маркус.
— О том, что они нас не ждут.
Примерно через час после разговора Николаса с Ранджаной одна из служанок попыталась выйти из фургона, но была остановлена бдительным стражем. Служанка выразила свой протест неистовыми криками, которым принялись вторить и остальные пленницы. Николас принужден был вернуться к фургону Ранджаны. Он строго отчитал провинившихся девушек и в назидание им велел воинам наглухо забить дверцу и прикрепить парусиновые полотнища к каркасу с помощью бечевок и деревянных колышков.
Возвращаясь к костру, на котором воины торопливо готовили завтрак, он обнаружил, что за всеми его действиями внимательно и с самодовольной, торжествующей улыбкой на лице наблюдала Бриза. Она так сияла, что Николас, на уме у которого было предстоящее сражение с бандитами, не на шутку разозлился. У девушки был такой вид, будто он запер пленниц в фургоне единственно для ее удовольствия.
— Попробуй только выкинуть еще что-нибудь подобное, и я тебя живо затолкаю к ним! — крикнул он ей, сердито хмурясь.
Бриза выхватила из ножен кинжал, провела пальцем по лезвию и с вызовом ответила:
— Только посмей, капитан Николас! Не на такую напал, ясно? Я тебе не Ранджана и сумею, ежели что, за себя постоять!
Николас с досадой от нее отмахнулся и побрел к костру. Со стороны лагеря джешанди послышался шум. По-видимому, степные кочевники только что проснулись.
— Вот увидишь, — усмехнулся Амос, — не пройдет и получаса, как они уберутся отсюда восвояси.
Николас рассеянно кивнул:
— И нам тоже не мешало бы быть порасторопнее. Давно пора трогаться в путь. Тука мне говорил, что если мы нигде не будем останавливаться, кроме как для ночлега, то сможем добраться до этой пристани завтра на закате.
Амос покачал головой:
— Ты б лучше потолковал об этом с Гудой. А по мне так правильней было бы дать хороший отдых людям и лошадям и напасть на разбойников послезавтра на рассвете.
Николас с признательностью улыбнулся Траску и присел к костру. Уперев локти в колени, он сцепил пальцы и крепко задумался над словами адмирала. Он и прежде не раз слыхал от своих наставников, что самое подходящее время для внезапного нападения на противника — предрассветные часы, когда вражеские солдаты крепко спят, а часовые изнурены ночным бдением.
— Думаю, ты прав, — сказал он Амосу. — И Гуда наверняка согласится с этим планом.
Прошло несколько минут, и над лагерем джешанди разнесся зычный голос гетмана. Повинуясь его команде, конники стянули войлочные полотнища со своих шатров, собрали жерди, оседлали лошадей и с гиканьем ускакали прочь. Николас восхищенно покачал головой. Прежде чем его небольшой караван был готов тронуться с места, джешанди исчезли из вида.
