— Чем обязан, Элла? Студентам запрещено появляться в преподавательском корпусе, — нарушил он установившуюся тишину.
— Мне надоело за тобой бегать, — проигнорировала это замечание госпожа Лигови. — Я тебя не узнаю, Сав. Раньше ты не стал бы избегать трудностей, а, наоборот, поспешил бы встретиться с ними лицом к лицу.
— Старею, наверное, — философски пожал плечами Миррисав. — Что тебе все-таки нужно?
Девушка помолчала немного, провела рукой по покрывалу на кровати, дернула себя за прядь волос и, наконец, взглянула на ожидающего ее ответа бывшего мужа, видимо, решившись на что-то.
— Скажу прямо, — ее голос был тверд, но в глазах Саву почудилось какое-то сожаление. — Я знаю, что ты не рассказал королю об Исари Монероне, а точнее, об Иссе Митади. Знаю не только я, но и некоторые люди в Лигории. Мы хотим, чтобы ты сделал кое-что для нас, если не хочешь, чтобы эта твоя ложь стала известна Его Величеству. Сам знаешь, как он реагирует на такие вещи.
Господин Дерси ничего не ответил, продолжая спокойно смотреть на девушку. Выражение его лица не изменилось, но внимательный человек заметил бы, как побелела рука, сжавшая подлокотник кресла. Это был удар оттуда, откуда он меньше всего был готов его принять.
— Что мешает мне сказать, что я не знал о Митади на момент, когда писал королю? — безэмоционально спросил он.
— Твое письмо Габриэлю Вари. Там однозначно сказано пока ничего не предпринимать по поводу бывшего советника. Оба письма датированы одним днем.
Они помолчали.
— И кто же эти люди в Лигории? — медленно проговорил Миррисав.
Анарелла на секунду замялась.
— Сначала тебе не хотели ничего объяснять, — отвела она глаза. — Но это глупо. Ты все равно быстро бы обо всем догадался. Я не хотела, чтобы герцог тебя в это впутывал, но раз другого выхода нет, играть с тобой нужно в открытую.
— Ах, герцог… — устало вздохнул господин Дерси.
Гориус Торквийский был предметом его постоянной головной боли. Этой семье, единственной из всех в Лигории, было позволено носить титул, что ставило их на один уровень с Гирийскими, которые владели королевскими регалиями. Больше в стране не было ни герцогов, ни графов, ни маркизов. И привилегия эта была ими заслужена совершенно справедливо богатой на победоносные сражения историей рода. Все это и безусловная любовь народа позволило Торквийским на протяжении многих лет выступать чуть ли единственной реальной оппозицией королевской власти, с которой почти ничего нельзя было поделать. Во-первых, армия нужна любой стране, и ссориться с ней, по меньшей мере, глупо. Ну а во-вторых, главы этого рода были достаточно умны, чтобы не выступать в открытую против правящей династии без достаточной поддержки со стороны остальных семей. Но если младшие ветви в целом с симпатией относились к Торквийским, то главные роды крепко держались за Гирийских и, как правило, были на редкость консервативны. А удержать страну одной лишь военной силой без реальной экономической и финансовой поддержки кланов было невозможно.
Вот и получалось, что между двумя самыми сильными семьями страны постоянно шла тихая подпольная война. Одни хотели свергнуть старую власть, но не имели значимой поддержки, другие хотели устранить своих оппонентов, но не имели для этого возможностей. Такое положение дел буквально бесило нынешнего короля, Онора Гирийского, к тому же, человека до крайности подозрительного. Поэтому любая информация, поступавшая от армии, немедленно подвергалась самой пристальной проверке, из-за чего Миррисав, на чьи плечи и ложилась эта забота, буквально сбивался с ног.
Так что, само по себе известие, что герцог снова что-то задумал, не очень удивило господина Дерси. Не в первый и не в последний раз, главное, чтобы до государственного переворота не дошло. А оно, судя по всему, именно к тому и шло, если Торквийские решили привлечь королевского секретаря, о котором каждая собака в Лигории знала, что тот предан только своему сюзерену.
— А я думал, тебя Тайная Канцелярия завербовала, — Миррисав уже немного успокоился и оторвал руку от подлокотника, собираясь взять писчее перо со стола. Но передумал. Сейчас он не был уверен, что его пальцы не будут дрожать слишком заметно, поэтому вернул руку на прежнее место.
— Ты знаешь? — искренне удивилась девушка. — Хотя, о чем это я? Ты вообще очень быстро обо всем узнаешь. В Тайную Канцелярию я попала уже после.
— Видимо, не так уж обо всем я и знаю, — Миррисав подавил тяжелый вздох. Это был ощутимый щелчок по его носу, ведь он думал, что в курсе всех дел, происходящих при лигорском дворе. — А вот главный род, курирующий тайную полицию, давно надо было сменить, его наследник совершенно бездарен. Я неоднократно говорил об этом Его Величеству.
— Согласна, — кивнула Элла.
— Что герцог хочет от меня? — вернулся к главному Сав.
— Передать королю один документ, — в голосе госпожи Легови послышалась надежда. — Там о некоторых финансовых махинациях главы семьи Шипари. Все правда, между прочим, но нам не удалось заставить Его Величество даже взглянуть на эти бумаги. Ты сможешь сделать это.