Уехать по-тихому, как он хотел, у господина Дерси все же не получилось. Сначала принц Алур отловил его в коридоре и в своей неподражаемой неуверенной манере попытался выяснить, не решил ли Сав все же рассказать королю о Митади. Кое-как замяв этот скользкий момент и пообещав даже напомнить Онару Гирийскому о просьбе наследника о переводе на другой факультет, королевский секретарь уже почти покинул стены Университета, когда наперерез ему устремилась Анарелла Лигови.
— Сав, подожди, — девушка запыхалась, пытаясь подстроиться под его быстрый шаг.
— Элла, у тебя, если не ошибаюсь, сейчас лекции должны идти? — как бы ни спешил господин Дерси, заставлять девушку буквально бежать за собой было невежливо, поэтому он остановился.
— Да бог с ними, — отмахнулась госпожа Лигови. — Держи.
Она протянула небольшой, аккуратно упакованный сверток.
— Что это? — машинально принимая его, спросил Миррисав.
— Подарок твоей матери. От меня. Там риолинская пряжа, она давно хотела связать тебе перчатки из нее, но в Лигории такой не купишь. Передавай ей привет и скажи, что я навещу ее, как только приеду на каникулы. Мы так давно не виделись.
— Хорошо, спасибо, — господин Дерси невольно улыбнулся.
Несмотря на развод, Анарелла продолжала поддерживать связь с его матерью, женщины часто обменивались маленькими презентами.
— И… Сав — Элла неуверенно посмотрела на Миррисава. — Ты же понимаешь, что герцог скоро захочет с тобой поговорить?
— У меня тоже найдется, что с ним обсудить, — недобро ухмыльнулся господин Дерси. — Не волнуйся, ты свою работу выполнила, дальше мы с ним сами разберемся.
— Прости еще раз, — виновато потупилась девушка.
Смотря на нее, не смеющую поднять глаза, королевский секретарь честно признался сам себе, что уже не сердится. К тому же, шансы на успешное разрешение данной проблемы были высоки. В конце концов, он приложил к этому немало сил, хотя впереди еще предстоял трудный разговор с королем. Но об этом он подумает чуть позже. Поэтому Сав поднял руку и мягко придержал запястье Анареллы, нервно теребящей прядь волос.
— Не надо, — покачал он головой на удивленный взгляд. — У тебя слишком красивые волосы, чтобы так безжалостно с ними обращаться.
Кивнув неуверенно улыбнувшейся на комплимент девушке, господин Дерси развернулся и покинул, наконец, Университет, чувствуя ее пристальный взгляд в спину, но ни разу не обернувшись.
Через несколько часов он уже трясся в душной карете под аккомпанемент звучного храпа одного из попутчиков, огромного, грузного мужчины с совершенно роскошными усами, свисающими почти до самой груди. Кирив и Монти сидели рядом, и если первому храп, кажется, совершенно не мешал мирно дремать, то Тараб периодически печально вздыхал и невидяще смотрел на монотонный пейзаж за окном. Миррисав только едва заметно улыбался такой эмоциональной реакции на их внезапный отъезд. Прощание Монти с той кухарочкой, а может и еще с кем, видимо вышло весьма бурным, так как к отъезжающей карете он явился в слегка помятом виде.
Длинное путешествие давало возможность немного подумать. Вынужденное бездействие заставляло мысли течь медленно и как-то лениво. Господин Дерси в своем воображении репетировал разговор с королем и продумывал варианты его развития. И задумался, наконец, о своей реакции на попытку шантажа со стороны герцога (то, что шантажировала его фактически Анарелла, подсознание мягко опустило). Собственное лицемерие несколько удручало. Столько лет он пресекал любые попытки пошатнуть королевскую власть и с высокомерным неодобрением смотрел на тех, кто покрывал смутьянов и интриганов, а сейчас сам оказался на их месте. Ведь он не собирался рассказывать своему королю ни о попытке шантажа со стороны герцога, ни даже о тех изменениях, что сейчас происходили с принцем Алуром. Более того, господин Дерси был намерен предоставить Его Величеству заведомо ложную информацию. На душе скребли кошки. Конечно, с одной стороны, герцог всегда что-то затевает, а о Митади, дай бог, он больше не услышит. Но то, что Миррисав собирался нарушить собственные принципы, лишь только дело коснулось непосредственно него — все это заставляло чувствовать себя неуютно. И только нежелание плясать под дудку Торквийских немного смягчало муки совести. Как бы то ни было, к концу пути, несколько отупев от монотонности движения кареты, господин Дерси достиг почти просветленного состояния. Он просто решил плыть по течению и решать проблемы по мере их поступления.