Миррисав поклонился и вышел, переведя про себя дух. Ну, могло быть и хуже, хотя этот короткий разговор его серьезно вымотал. Иногда казалось, что Его Величество буквально выпивает силы своих собеседников. Стража в коридоре проводила его почти сочувственными взглядами, из-за чего господин Дерси даже немного развеселился.
У лестницы он столкнулся с королевой в сопровождении трех фрейлин. Кирив тут же исчез из поля зрения, прекрасно зная, что Ее Величество не будет терпеть безродного рядом с собой. Королева была все еще красива, несмотря на взрослого сына, которого она родила, уже будучи зрелой женщиной. Невысокий рост, белокурые волосы, тонкие черты лица и хорошо сохранившаяся изящная фигура создавали ощущение фарфоровой хрупкости. Лаура Гирийская почти терялась на фоне своего царственного супруга, но назвать ее просто красивой витриной никто бы не решился. Потерявшие ее расположение надолго при дворе не задерживались, причем, непонятно было, как Ее Величество умудрялась влиять на короля, который не считал обязательным вообще выслушивать мнение своей жены. Однако же неосознанно подстраивался под ее желания, взять хотя бы тот же вопрос с королевскими фаворитками. За все время их брака Онар Гирийский так и не решился в открытую пренебречь правилами приличия, ревностной поборницей которых была королева, и поселить своих любовниц во дворце хотя бы без видимости прикрытия. Господин Дерси иногда задумывался, как эта умная женщина относится к подчас странным распоряжениям короля. Внешне она принимала все с холодным достоинством и никогда на людях не перечила мужу. Единственный раз, когда Ее Величество вступила в открытую конфронтацию с королем, это когда он захотел отдалить принца от матери, едва тому исполнилось десять лет. Дворец тогда пережил своеобразную войну в миниатюре, победителем из которой вышла все-таки королева. Алур продолжил хотя бы раз в день навещать покои Лауры. Сав честно признавался сам себе, что своей королевой он может гордиться. Но, также как и его отец, предпочитал держаться подальше.
— Доброе утро, Ваше Величество, — поздоровался Миррисав, поклонившись.
Королева окинула королевского секретаря холодным взглядом и небрежно кивнула.
— Вы уже вернулись?
Она спросила это так, как будто господин Дерси покидал Лигорию всего на пару дней, и, не дожидаясь ответа, направилась прочь. Миррисав проводил ее взглядом и продолжил путь, размышляя, что в этот раз реакция королевы ему чем-то не понравилась. Обостренные после разговора с Его Величеством чувства говорили, что в ней было какое-то беспокойство наряду с глубокой задумчивостью. Как будто она чего-то ждала.
— Я отойду ненадолго? Хочу осмотреться, кажется, здесь многое изменилось за время нашего отсутствия, — отвлек господина Дерси Кирив, снова пристроившийся за ним.
Сав рассеянно кивнул, толкнув дверь своего кабинета. Хотя часто он был вынужден неотрывно находиться при короле, у него было и свое собственное рабочее место на том же этаже, где размещался личный кабинет Его Величества. Здесь господин Дерси мог спокойно поработать, когда был не нужен Онару Гирийскому, здесь же обитали его помощники. Две небольшие, соединенные между собой сквозной дверью комнаты были отданы в распоряжение королевского секретаря еще при его прадеде. Оставшись один, Миррисав пересек комнату, где обычно сидел Габриэль, но сейчас пустовавшую, и вошел в свой кабинет. На столе ожидаемо высилась внушительная гора неразобранных бумаг, скопившихся за время его отсутствия. Разобрать их, конечно, никто не удосужился. Что-то было не срочное, что-то мог решить только он, другое просто было не важным, но обязательным к рассмотрению, да еще и кузен Рим, наверняка что-то подбросил. Отчеты, расписки, письма и уведомления.
Миррисав присел за стол. Неожиданно навалившаяся усталость заставила откинуться на спинку кресла и закрыть глаза — сказывалась бессонная ночь накануне. Господин Дерси сидел в тишине кабинета, чувствуя, что напряженные мышцы никак не хотят расслабляться, а в голове образовывалась пугающая пустота. Думать ни о чем не хотелось. Даже легкие приближающие шаги не заставили Сава открыть глаза, но знакомые руки, обнявшие сзади поперек груди, вызвали теплую улыбку.
— Мирри, мой мальчик, — красивый мелодичный голос и мягкие губы, целующие в висок. — Устал?
— Немного, — со вздохом ответил господин Дерси.