Что-то в густой массе деревьев казалось странным, и я не сразу поняла, в чём дело. Такой старый лес должен расти где-то в Диких землях – прибежище волшебных существ. Окажись я в таком лесу в любом другом месте, и на меня бы уже точили зубы лютоволки, шныряющие в чаще, или голодные бурые медведи на полянах. А здесь, напротив, всё казалось слишком ухоженным. Деревья посажены ровными рядами, тропинки прямые, как мостовые, – точно дело рук человеческих. И не просто людей. Талантов. Лес был похож на сад вроде того, что окружал лавилльский дворец. Джергон казался нам, иноземцам, зловещим и тёмным – совсем не таким, как на самом деле. Похоже, жуткая ограда существовала для отвода любопытных глаз.
Я потеряла счёт времени, убаюканная монотонным покачиванием фургона и цоканьем копыт по гравию дороги. В противоположность темноте в сени деревьев небо над головой сияло безмятежной синью, – что абсолютно не сочеталось с моим настроением. Грозовые тучи, молнии, град и буря подошли бы куда больше. По крайней мере, дождь охладил бы ссадины на запястьях. Они сильно воспалились.
Их следовало смазать чем-нибудь для ран.
Глядя на небо, я вспомнила Аниту. Мы с ней могли часами валяться на лужайке в Гайд-парке, изобретая самое подходящее определение оттенку небосвода на этот день. Просто «синий» – слишком скучно… Он менялся постоянно: от бледной, сероватой голубизны зимой до мутной облачной лазури весной, от пронзительного ляписа летом до густой, дымчатой синевы осенью. Анита неизменно отдавала предпочтение самым насыщенным оттенкам синего, и перед её шестнадцатым днём рождения я всю зиму проторчала в мастерской, создавая такую густую синеву, которая поспорила бы с небесами в жаркий летний день. Наградой мне был полный восторга взгляд при виде созданного мной синего кулона для её золотого ожерелья. Он заставлял её улыбаться даже в самый серый день.
Как только лес кончился, я резко села. И впервые увидела, куда мы направлялись.
У меня захватило дух.
На крутой обрыв налип, словно ракушка к обшивке корабля, замок с не менее чем тремя круглыми башнями. Конусы некогда оранжевых черепичных крыш давно выцвели в бледно-жёлтый – и это было единственной деталью, выполненной не из тусклого белого камня. Замок контрастировал с грязно-серыми скалами: бледный мазок на мрачном утёсе. Наверное, так выглядят логова драконов.
Я не ошиблась. Проезжая ворота над подъездной аллеей, я заметила наполовину осыпавшийся герб с драконом в короне. Символ королевского дома Джергона.
Я сжалась, подтянув ноги к груди. Не здесь ли Эмилия пряталась всё это время? Кто позволил ей попасть в замок?
Зато я помнила легенды. Из самых тёмных урочищ Джергона до нас доходило множество историй. Некоторые были прекрасны – о принцессах, томившихся в высоких башнях и спасённых прекрасными принцами, победившими драконов в их честь. В детстве моей самой любимой джергонской сказкой была история о двух детях, превращающих в сахар всё, к чему прикасались. Они жили в пряничном домике.
Я даже обзавелась книгой с красивейшими иллюстрациями. Сказка была полезна не только этим: она учила доброте, умению делиться и общаться – и не объедаться сладостями.
Существовала и другая её версия. Однажды в самом пыльном углу публичной библиотеки я наткнулась на старый, зачитанный до дыр сборник сказок Джергона. И там имелся оригинальный вариант: в нём брат и сестра стали жадными и поссорились. В итоге сестра превратила братца в тянучку и слопала. Очень мило.
Эта мысль заставила меня по-новому взглянуть на замок. Где-то там меня поджидает горькая судьба – стать персонажем сказки. Ученица алхимика приготовила волшебное зелье и сама же в нём сварилась.
Я покрылась мурашками, хотя было довольно тепло. Так недалеко до истерики.
Через щели в деревянных стенках фургона виднелись деревушки у подножия замка. Они напомнили мне пластиковые муляжи в тематических парках, посвящённых прошлой жизни. Я замечала признаки присутствия людей: тачка, полная яблок, ещё качалась на тропинке, кошка, мяукающая под дверью, чтобы её впустили, колебание занавески за окном. Значит, кто-то здесь живёт.
Я извернулась, чтобы внимательнее посмотреть в окна. Несмотря на сумерки, огня не зажигали – даже самой маленькой свечки – не говоря уже об отблесках телевизионных экранов. «
