Я оттолкнул его. Это был рефлекс, о котором я не знал. Я воспользовался Уитом, чтобы со всей силой оттолкнуть его. На самом деле это я отлетел назад, рухнув на палубу у ног своих соседей. Я увидел, как фигура на корабле споткнулась, осела и свалилась за борт. Всплеск был слабым, но единственным. Если он и всплыл на поверхность, я этого не видел.
Искать его не было времени. Красный корабль ударил нас бортом о борт, ломая наши весла и сбивая с ног наших гребцов. Островитяне кричали и с хохотом издевались над нами, прыгая со своего корабля на наш. Я вскочил на ноги и бросился к своей скамейке, чтобы взять топор. Остальные вокруг меня тоже приходили в себя. Мы не были готовы к сражению, но страх нас отпустил. Мы сталью встретили нападающих, и битва началась.
Нет места такого страшного, как открытая вода ночью. Друг и враг были неразличимы в темноте. Человек прыгнул на меня; я схватился за кожаные доспехи чужеземца, потянул его вниз и задушил. После немоты, которая так быстро охватила меня, каким-то дикарским облегчением был бьющийся около меня ужас. Думаю, что это произошло быстро. Когда я выпрямился, пиратский корабль уходил от нас. Там осталась только половина гребцов, и на нашей палубе еще шел бой, но красный корабль бросил своих людей. Наш капитан кричал нам, чтобы мы скорее кончали с пиратами и догоняли красный корабль. Тщетный призыв. К тому времени, когда мы убили их и выбросили за борт, их корабль уже затерялся в темноте. Джастин был внизу, задыхающийся и избитый, живой, но неспособный немедленно связаться с Верити. По меньшей мере один ряд весел превратился в кучу обломков. Наш капитан громко ругал нас, пока меняли и укрепляли весла, но было слишком поздно. Он велел нам заткнуться, прислушался, но вокруг было тихо. Я встал на свою скамью и медленно огляделся. Пустая черная вода. Никаких признаков белого судна. Но еще более странным для меня было то, что я заговорил вслух:
— Белый корабль стоял на якоре. Но его тоже нет.
Многие головы повернулись в мою сторону:
— Белый корабль?
— С тобой все в порядке, Фитц?
— Это был красный корабль, парень. Мы с красным кораблем дрались.
— Не говори о белом корабле. Увидеть белый корабль — увидеть собственную смерть. Плохая примета, — это прошептал мне Нондж. Я открыл рот, чтобы возразить, что это был настоящий корабль, а не видение, но он отрицательно покачал головой и отвернулся в сторону, уставившись на воду. Я закрыл рот и медленно сел. Больше никто не видел его. Так же, как никто больше не говорил об ужасном страхе, о животной панике, которая охватила нас, разрушив все наши планы. Когда в эту ночь мы вернулись в город, в тавернах рассказывали, что мы завязали бой, но красный корабль бежал от нас. Никаких свидетельств этой стычки не осталось, не считая разбитых весел, нескольких ран и крови островитян на нашей палубе.
Когда я наедине поговорил с Верити и Ночным Волком, выяснилось, что ни тот ни другой ничего не видели. Верити сказал, что я отпустил его сознание, как только мы заметили другой корабль. Ночной Волк раздраженно сообщил, что от него я тоже полностью закрылся. Нондж ничего не захотел рассказать мне о белых кораблях. Он вообще не очень-то любил разговаривать. Позже я встретил упоминание о белом корабле в свитке древних легенд. Там говорилось, что это проклятый корабль, где души утонувших моряков, недостойные моря, обречены вечно трудиться на беспощадного капитана. Я прекратил говорить о нем, иначе меня сочли бы помешанным.
Оставшуюся часть лета красные корабли избегали «Руриска». Мы замечали их и пытались преследовать, но нам никогда не удавалось их настичь. Однажды мы гнались за кораблем, только что совершившим набег. Они выбросили своих пленников за борт и бежали от нас. Из двенадцати человек, которых они выбросили, девятерых мы спасли и вернули в поселок не «перекованными». Троих, утонувших до того, как мы добрались до них, оплакивали родные, соглашаясь при этом, что такая смерть лучше «перековывания».
С другими кораблями было то же самое. «Констанция» застигла пиратов, когда они напали на поселок. Наши воины не смогли одержать быструю победу, но предусмотрительно повредили вытащенный на берег красный корабль, так что пираты не смогли уйти в море. Потребовалось несколько дней, чтобы переловить их всех, потому что они убежали в лес, когда увидели, что случилось с их кораблем. И мы гонялись за красными кораблями, теснили пиратов, несколько раз удалось потопить пиратские суда, но в то лето мы больше не захватили ни одного корабля.
Так что «перековывания» случались реже, и каждый раз, когда мы топили корабль, мы говорили себе, что стало одним отрядом врагов меньше. Но похоже, что на самом деле меньше их не становилось. В некотором смысле мы дали надежду народу Шести Герцогств. С другой стороны, мы повергли людей в отчаяние, поскольку, несмотря на все усилия, мы не смогли полностью отогнать пиратов от нашего побережья.
