Граф догадывался о душевных терзаниях этой семьи, в тайне жалел Солию и ее младшую сестру. Ему не хотелось, чтобы девушки были несчастны, чтобы они плакали… Слезы он ненавидел больше всего на этом свете и только из-за них не мог нормально говорить со своей возлюбленной о том, что изъедало часто ее сердце. Но теперь он пожалел об этом, презирал себя, корил в пропаже Солии и всех бедах Миллиал. Его роль в этой семье была грандиозной, не такой призрачной, тонкой, какой мы с вами ее представляем. Может быть, Шейдену выпала роль спасителя, героя, который должен был вытянуть из пропасти эту семью, вывести их к истинному свету, заставить их глаза гореть искренними чувствами. А может быть, он должен был уничтожить все, что когда-то связывало Миллиал с жизнью? Сложно разобраться, ведь графа очень непросто понять. Его намерения затуманены, нечетки. Стоит ли ему доверять? Стоит ли презирать? Все зависит от нас с вами, дорогие друзья. А что бы выбрали вы? Доверие или презрение? Выбрать ведь не так сложно, правда. Но, привязавшись к человеку, не зная его ткань души, очень сложно сказать, на чьей стороне каждый из нас с вами может оказаться.
А пока граф Шейден останется для нас темной лошадкой. Но не стоит так запросто верить мне, несмотря на то, что я провожу вас по этому увлекательному, местами очевидному миру. Кто знает, может, в этой истории все значит иначе, чем мной было показано.
− Делия, у меня к тебе… Эмм… Вам, очень важный разговор. Прошу, выслушайте меня. – Робея, парень, играющий на контрабасе, взял девушку за руку, но, увидев ее суровый, холодный взгляд, тут же опустил ее, сделав пару шагов назад.
− Сначала представьтесь. Негоже молодым людям начинать разговор с таких нахальных требований. – Делия не только во взгляде, но и в голосе четко давала понять, что ей неприятны мысли этого юноши; она так часто это делала, что уже успела привыкнуть постоянно надевать на свое лицо такую суровую гримасу.
− А, да. Кхм. Я Ролен.
− Замечательно. И что Вы, Ролен, хотели от меня?
− Ну, Вы свободны сегодня вечером? Я хотел пригласить Ва прогуляться со мной по парку.
− Хотел? – Делия демонстрационно подняла брови. – Что же Вы, Ролен, хотели-хотели, а сейчас уже не хотите? Забавный Вы все-таки.
− Но я не об этом, Делия.
− Тогда, если хотите, чтобы Вас правильно понимали, научитесь легко и лаконично излагать свои мысли. Приятного Вам вечера, Ролен.
Делия во время пребывания в Академии музыки отлично приспособилась к окружающей жизни, переросла малышку Делию, став настоящей девушкой, которая могла любому дать отворот-поворот. Она стала сильной, независимой, научилась относиться к людям так, как они обращались с ней. Для противоположного пола она стала потенциальным трофеем, наличие которого у кого-то вызвало бы целый шквал зависти, а ее избранника все бы считали юношей номер один. Но девушка не сдавалась, хоть первое время ей было очень сложно ужиться в такой странной, чудной системе. Она перестала прятаться в своей комнате, а шла напролом, став не только предметом всеобщего обожания и тайного восхищения, но и железной девой, которая, если уж встретит кого-то на пути назойливого, неугодного, то обязательно сожмет в своих смертоносных тисках.
Но Делия была сильна, и это отличало ее от других студенток Академии, да и вообще от остальных девушек, которые могли только быть. Она была мужественной, но не знала, стоило ли ей этим гордиться.
Коллекционер любил наблюдать за ней, даже если это было несколько странным со стороны директора учреждения. Эта девушка была ему интересна, любопытна, можно даже сказать. Никогда ранее он не встречал такую одновременно и талантливую, и смелую, и красивую девушку, которая могла еще и за себя постоять, не боясь потерять свой авторитет. А он, между прочим, у нее был и постоянно, несмотря на ее характер и поведение, только возрастал.
Коллекционер интересовался ею, тайно бывал на занятиях, иногда даже позволял себе подслушивать разговор Делии с ее подругой и другими студентами. Он был горд за нее, и этой гордости ему было мало. Он хотел возвысить это славное дитя к небесам новых одаренных людей, помочь ей развиться, хоть она и не особо в этом нуждалась благодаря своим возможностям. Ему было приятно присматривать за ней, понимать, что девочка − в безопасности и полной сохранности под его внимательным взором. Он не хотел, чтобы с ней что-то случилось даже малейшее, какая-нибудь мелкая, но скользкая неприятность. Дочь его друга все-таки была для него особенным человеком, к которому он испытывал теплые чувства.
