Вообще Коллекционер ни к кому не привязывался в своей долгой жизни. У него не было ни семьи, ни родных его сердцу людей. Да, были друзья, причем даже близкие, но он не воспринимал эти отношения всерьез. Дружба была для него чистой формальностью, этикетной рамкой, правилом вежливости, но не более. Студентов своих он тоже любил, оберегал и беспокоился о них, но это было не то, что мы с вами можем назвать любовью, либо нежностью. Этот человек просто был вежлив, вот и все. Но с Делией все обстояло иначе. Сам себе он временами признавался, что эта девушка стала для него особенной, дорогой его сердцу личностью. Он был уверен: Делия Миллиал – его муза, его новый смысл жизни. Но как донести свои чувства ей, своей студентке? Как он это сделает? Коллекционер был очень умен, хитер и уже давно создал для себя некий план действий, который обязательно должен был сработать.
− Делия, признаюсь, Вы – моя лучшая ученица. Такой талант, такие возможности! Да это фантастика! Если бы Вы знали, как я горд вашими достижениями, Вами в целом. Позже я обязательно отпишусь Вашим родителям о Ваших успехах. Позвольте же мне чуточку расхвалить Вас. Поверьте: любые родители любят, когда их чадо хвалят высокие в обществе люди.
− Вы слишком добры ко мне, директор. У меня самый обычный талант. Все в стенах Академии талантливы, и многие обладают еще большими возможностями. Киримия! Да ее голосу завидуют сами ангелы! – Девушка облегченно выдохнула, когда услышала от Коллекционера теплые слова о себе. Когда Жасмэ передала ей, что Бермольт желает видеть ее в своем кабинете, она едва не задохнулась от волнения.
− Да, Мейдж очень хорошо поет. Но у нее есть большие огрехи в исполнении. У Вас же, Делия, ошибок практически нет. Вы не только скрипачка, но и певица! Мало кому бог дал такой талант. Но мне очень жаль, что Вы хороните свой голос, прячете за игрой на скрипке. Делия, я хочу, нет, рекомендую Вас господину Дреймерту, заведующему местным оперным театром. Это лучший театр в этом городе! Я уже написал ему письмо с похвалами о Вас. И он быстро согласился взять Вас на главную роль «Ангела» Мольенни!
− Мольенни? Но ведь это… это сам… Альсувен Мольенни?!
− Вот именно, Делия. Никто, кроме Вас, из моих студентов, не сыграет этого ангела так, как Вы. И Ваши навыки игры на скрипке, и Ваш голос будут вместе очаровывать зрительный зал.
− И все же я не ожидала от Вас такого предложения. «Ангел» Мольенни – любимое произведение моей матушки. В детстве она пела нам с сестрой его перед сном.
− Тогда эта роль приписана Вам судьбой, моя дорогая Делия! Прошу Вас остаться на эти выходные в Академии. Вам нужно будет потренироваться, настроиться. Премьера состоится уже в следующий четверг.
− Ох! Да, Вы правы. Сейчас важно остаться здесь, подготовиться. – Делия опустила потускневшие от тоски глаза, и Бермольт заметил это.
− Вы собирались ехать домой, к родным? Понимаю. Первое время сложно без них, но Ваши родители, сестра и все дорогие Вам люди захотели бы, чтобы Вы остались на это время. Сделайте для них подарок! Им будет невероятно приятно видеть Вас на сцене, да еще и в роли ангела Мольенни.
− Да, Вы правы, директор. Я останусь. Матушка будет в восторге! Премного благодарна Вам!
− О, это я благодарен Вам, дорогое дитя!
И Делия поспешила в свою комнату, чтобы сообщить приятную новость подруге. К счастью, Киримия была в комнате.
Все же девушку разъедало изнутри чувство вины перед родными. Она обещала приехать, но не смогла. Ее рост в Академии, в глазах директора потрясал, и Делия сама не понимала, то ли дар, то ли удача сопутствовали ей в новой, светлой жизни, к которой она стремительно шла, не оборачиваясь назад, в прошлое, в котором она много и сильно плакала.
Оставалось только внушать себе, что родные не обидятся, а будут только рады видеть свою малышку на сцене. Как же дожить ей теперь до этого великого дня?
Мильвен быстро приехал к дому матушки. В последнее время она сильно болела, и ее добрый господин выкупил для нее небольшой домик, стоящий у маленькой, спокойной речушки. Это было испытанием для нее, ведь всю свою жизнь она отдавала себя людям, помогала им и часто забывала о себе. Это была жертвенная женщина с низкой самооценкой. Она легко терпела унижения, брала на себя вину других слуг и давно приняла на себя роль некого агнца, который всегда должен был отвечать по каким-то несуществующим заслугам. Но это была она, и ее душа извечно терзалась в огненной стихии совести. Мученица, любящая мать и просто хорошая, честная женщина. Саналия была именно такой, и Мильвен, ее единственный, горячо любимый сын, никогда не понимал это, хоть и был чем-то похож на нее. Слуга есть слуга? Нет, Саналия была другой, и служить она старалась от всей души, отдавая даже малейшую, едва живую силу в обмен на довольство своего господина и его семьи.
