Не помню, чтобы я так хотел девушку… Или это задушенные эмоции? Разрушительная ярость, нашедшая иной выход? Одних поцелуев катастрофически мало, хочу наконец почувствовать все! Встряхиваюсь и прижимаю пустышку к стеклянной стене, почти так, как и хотел сделать там, на Колесе. Какое же у нее тело! Эта картинка — как она стоит посреди комнаты, прикрываясь ладонями, наверняка будет сниться мне по ночам. И просыпаться я буду с таким жутким желанием, что не поможет ледяная вода.
На нее хочется смотреть. На нежное лицо в обрамлении светлых кудрей, на яркие глаза и зацелованные губы. На изящную шею и легкий разлет ключиц. На высокую грудь, идеальную для моей руки. На тонкие ребрышки, проступающие сквозь кожу. От беззащитности этих ребрышек чувствую себя сволочью… Хотя так и есть.
Узкая талия и плавные линии бедер. Длинные стройные ноги. Пустышка даже не понимает, насколько она красива. Меня трясет каждый раз, когда я смотрю на нее.
Хочу смотреть, но еще больше хочу обладать. Вбиваться, держать, иметь, заставлять ее стонать… Я никогда не испытывал такого всеобъемлющего, выворачивающего наизнанку желания.
Я снова целую ее шею — россыпью жадных поцелуев, опускаюсь к груди. Приподнимаю девушку выше, чтобы захватить губами сосок, покатать на языке, прикусить… и поймать ее полустон-полувдох, от которого у меня так сносит крышу… или это от ее рук? Которыми она исследует меня. Неуверенно, почти робко. Гладит спину, трогает затылок, потом сбегает пальцами вниз. Мне хочется, чтобы она впилась ногтями, и словно почувствовав это, Аддерли сжимает пальцы на моих бедрах почти до боли… И я понимаю, что все. Не могу больше. Слишком хочу ее…
Не отрываясь от ее губ, подтягиваю ближе. Еще ближе… провожу между ее ног, задевая самые чувствительные места. Тина снова выдыхает, но позволяет мне ласкать ее. Сказать бы, что эти ласки — лишь начало, но на слова нет сил и дыхания.
Она снова тихо стонет, и я слизываю капли с ее губ.
— Эш?
— М-м?
— Сними…
Не понимаю, но Тина подносит к губам мою правую руку, прихватывает зубами перчатку. И я почти взрываюсь, когда она стягивает ее, а потом прикасается языком к сбитым костяшкам и пальцам. Моим ужасным пальцам! Задевает губами. Своими распухшими и такими чувственными губами! Исчадия бездны! Это выше моих сил!
Отвожу ее колено, вклиниваюсь между ног, прижимаюсь. От этого прикосновения трясет нас обоих… И помогая рукой, пытаюсь проникнуть глубже. Тина замирает, закусывает губу. У меня ничего не выходит… Слишком тесно… Какого хрена? Она ведь хочет, я знаю… И снова. Пустышка откинула голову, зажмурилась. Я протолкнулся глубже, она подалась ко мне, обвив руками шею, а потом прикусила плечо. И болезненно вскрикнула, я зарычал… и замер, не веря. Расплавленный разум отказывался принять очевидное, то, что я должен был понять раньше. То, о чем говорили сейчас разводы крови на белой коже.
Я… первый?
Но ведь щенок Грин… и урод Ривз… И… Она такая красивая…
И я ведь поверил, что Клиффорд был с ней. Поверил! И чуть не оторвал уроду голову!
— Тина?
Она вскинулась, тихо вздохнула. А я сжал ее лицо в ладонях, пытаясь поцеловать. Первый… Первый! Никогда… Никого!
— Не останавливайся, Эш!
Да как тут остановиться! Не сумел бы, даже будь я меньшим эгоистом. Она так тесно сжимала меня внутри, что бедра двинулись непроизвольно. Наружу. И внутрь… И снова. До ее стона, до моего… Вперед и назад. Сильнее.
— Эш…
И то, как она выстанывает мое имя — с придыханием, тоже сводит с ума. Мне настолько хорошо, что хочется заорать. Сжимаю зубы, не позволяя себе этого. Знаю, что вряд ли она улетит со мною — первый раз для девушки слишком болезненно, но я так хочу этого. И рывком отстраняюсь. Поворачиваю ее спиной, чтобы дать доступ рукам. От краткой заминки и возвращения внутрь ее тела темнеет в глазах, я слишком близко от финала. Ласкаю ее пальцами и губами… Тяну волосы, заставляя прогнуться еще больше. И Тина снова стонет, а я слышу в этом звуке так необходимое мне удовольствие. Круговые движения пальцем и сильное проникновение, мы оба на грани… Она откидывает голову мне на плечо, и я вижу затуманенные глаза, в которых плещется наслаждение. И не могу сдержать уже сильные, шальные удары.
— Эш!
Ее удовольствие запускает в полет нас обоих…
Эш завернул меня в огромное полотенце, больше похожее на простыню. Сам встряхнулся, сбрасывая капли, обернул другое полотенце, только маленькое, вокруг своих бедер. Я молчала, все еще переживая случившееся. Да и не знала, что надо говорить в таких случаях. И надо ли.
Вандерфилд достал из шкафчика зеленую склянку, протянул.
— Это что?
— Снадобье. Зачарованное. Устраняет последствия.
Я заторможенно кивнула, Эш вытряхнул на ладонь желтую пилюлю, и я послушно сунула ее в рот.
— В шкафчике есть мази… — добавил Вандерфилд. — Мигом снимают боль. Если надо.
Я покачала головой, пряча взгляд. Эш нахмурился, а потом обхватил мое лицо ладонями, заставляя смотреть ему в глаза. И спросил резко:
— Почему ты не сказала?
— Ты не спрашивал…
— Я был уверен, что ты…
Он осекся, снова помрачнел.
— Что у тебя было с Ривзом?
