Я стою и позволяю белобрысому гаду меня целовать? Да какой там целовать — иметь языком, прежде чем он сделает это и другим… местом! Его возбуждение так отчетливо ощущается в хриплом дыхании и в уже рваных движениях.
Вандерфилд дернул вверх подол моего платья.
— Раздвинь ноги… Проклятье, что это за балахон, Лисса?
Что?!
Осознание повергло в ступор. А ведь у меня даже мелькнула мысль, что Эш принуждает, использует на мне ментальное внушение. Принуждает? Да он даже не понял, что лапает прислугу! Пьяный и злой Эш Вандерфилд собирался развлечься с блистательной и совершенной Алиссией! Видимо, он ждал ее и даже не понял, что дверь открыла другая девушка! Та, к которой он ни за что не прикоснулся бы по доброй воле!
— Отпусти! Немедленно отпусти меня! — рявкнула я. Злость на себя — за то, что позволила, злость на него — за то, что даже не понял… Глупая, нелогичная злость! Странно, что меня обидело и задело именно это, а не сам факт поцелуя!
Вандерфилд отшатнулся и шагнул во тьму. И тут же вспыхнула лампа, ослепляя. Я зажмурилась на миг, заморгала.
— Ты? — парень нахмурился, явно пытаясь сообразить, куда делась прекрасная Лисса и какого исчадия бездны тут торчит лохматая девчонка из Котловины. — Ты что тут делаешь? Зачем ты пришла?
Скривился и, кажется, собрался плюнуть на пол, поняв, кого целовал. Но, видимо, хорошее воспитание все же удержало! Потому что взгляд стал злым, а лицо — высокомерным.
Провел рукой по губам, словно пытаясь стереть поцелуй.
— Ты! Вот же гадость!
Очень захотелось кинуть в сноба что-нибудь тяжелое. Впрочем, это нормальное состояние рядом с ним!
— Мне тоже противно, знаешь ли! — огрызнулась в ответ. — Я ключ принесла! Вот!
С размаха припечатала к столу железный предмет. И только сейчас увидела, что сделал белобрысый гад со своими комнатами. И моей уборкой! Вокруг царил хаос — неистовый и беспощадный. Разбитый комод, остатки стула, разорванное покрывало, какие-то лоскуты, щепки и осколки, усыпающие пол!
— Святой Фердион! — застонала я. — Что ты здесь устроил? Да мне теперь неделю придется наводить порядок!
— И это должно меня волновать? — хрипло спросил Вандерфилд. Того, кто так жадно ласкал меня в темноте, больше не было, передо мной снова стоял заносчивый наследник династии.
— Я потратила несколько часов, чтобы навести здесь порядок!
— Да плевать мне, сколько ты потратила, — хмыкнул Вандерфилд и двинулся к стене, где тихо урчал холодильный шкаф. Парня заметно качало. Вытащив грушу, Эш откусил кусок сочного плода. Я сглотнула голодную слюну. Ничего, в моей комнате ждет пакет с сушеными яблоками.
— Я пришла в академию учиться, — тихо произнесла я, стараясь не смотреть на белобрысого гада. — Но вместо этого драю твои полы! Ты мог хоть немного задуматься… об этом!
— Задуматься об этом? — он на миг застыл. И мотнул головой. — Даже не собираюсь. Ты поломойка и должна быть счастлива, что попала ко мне. Так что радуйся, Аддерли. Где бы ты была, если бы не я!
Я сжала кулаки до хруста. Самовлюбленный избалованный эгоист!
— А я почти испытала к тебе жалость! Ты не достоин ее! И чтобы у тебя не случилось, знай, что это наказание за твой сволочной характер!
— Наказание? — груша со смачным хлюпом врезалась в стену. Отлично, мне теперь и стену отмывать! — Да что ты понимаешь, пустышка? Что ты вообще можешь в этом понимать?!
Он пересек разделяющее нас расстояние, и на миг показалось — снова схватит и прижмет к стене. Но нет, не прикоснулся. Много чести — прикасаться к отбросам из Котловины!
— Ты ничего не знаешь! — рявкнул Вандерфилд. И снова я ощутила его боль. Увидела ее в отчаянном, загнанном взгляде, почувствовала в напрягшемся до хруста теле. — Я теряю самое ценное, что у меня есть! Самое важное! Да чтоб оно все провалилось!
Я осторожно отступила. Возникло четкое ощущение, что я нахожусь в одной клетке с раненым зверем — слишком опасно. Эш себя почти не контролировал. Но все же, что у него стряслось? Вдруг кто-то умер? Близкий родственник, например?
Неуместная и глупая жалость кольнула сердце.
— Послушай, я не знаю, что стряслось, но мне очень жаль…
— Жаль? — он вдруг рассмеялся, только вот мне захотелось от этого смеха спрятаться. — Жаль… Да если кто-то узнает том, что со мной происходит… Если отец узнает…
Он вдруг замер и сжал виски, тяжело дыша. Я тоже застыла, совершенно не понимая, как себя вести. Надо потихоньку двигаться к двери, пока Вандерфилд на меня не смотрит. Выскользнуть в коридор, и пусть сам разбирается со своими проблемами. В конце концов, меня они не касаются.
Но почему-то я осталась стоять. Сбежать не позволяла совесть. Хотя это и глупо, потому что совесть не должна работать в отношении всяких гадов!
— Если ты заболел, то можно обратиться к врачевателям, — осторожно начала я. — Я плохо разбираюсь, я ведь из Котловины… Но я слышала, что сильный лекарь может исцелить любую хворь…
— Что? — Вандерфилд поднял голову и уставился так, словно вообще не понимал, кто я.
— Ну, ты сказал, что с тобой что-то не так… — пробубнила я. — Заболел, может. А болезни надо лечить. Вот я подумала…
— Болезнь, — прошептал он. — Болезнь?
