Страх переполняет меня, и ответ становится ясным. Если моя сестра достаточно сильна, чтобы убивать ориш, то антимагия никак на нее не повлияет. Ирония нашей ситуации не ускользает от меня, и я подавляю горький смешок. Всю свою жизнь я мечтала о том, чтобы магия помогла мне преодолеть отчуждение между матерью и мной – глупое желание для глупой девчонки. Теперь у меня есть магия, и этого недостаточно, чтобы остановить Эфию. Зато достаточно, чтобы разрушить любой шанс на то, чтобы провести время с Руджеком в последние часы моей жизни.
Мы смотрим друг на друга, и эмоции бушуют в наших глазах. Всю жизнь мы упускали эту возможность.
Я хочу снова упасть в его объятия, но это все, что я могу получить от него, а он – от меня.
Этого недостаточно.
Руджек боится прикоснуться ко мне. Он думает, что я цветок, который увянет и умрет, если его потревожить. Он не знает, что я уже тысячу раз умирала. Я умерла, когда моя мать меня прокляла. Я умерла, когда она украла разум моего отца. Я умерла, когда увидела детей, которых она забрала для своего ритуала. Я умерла, когда Коре рассказала мне об эдамах. Я умираю каждый раз, когда закрываю глаза и думаю обо всех ужасных вещах, что сделала моя семья.
Я не боюсь смерти, но не хочу умирать, если хотя бы раз не почувствую, как его губы прижимаются к моим. Хотя бы на миг. Меня преследуют воспоминания о поцелуях других
– Мы должны вернуться до того, как они начнут нас искать, – говорит Руджек мрачным голосом. – Эсснай и Сукар подумают, что я украл тебя.
– Они бы тебя выследили, – говорю я и бросаю камень в воду. – Эсснай сломает тебе ноги.
Руджек криво улыбается мне:
– Боюсь, она сделает кое-что похуже.
На поляну выходит Фадий – лидер крейванов, которого почти не отличить от человека. Он не поднимает глаз, словно застал нас за каким-то непристойным занятием.
– Простите, что прерываю, – извиняется он. – Мы заметили армию Эфии, идущую с юга. Им идти до нас полдня.
– Мы сможем опередить их и добраться до Храма? – спрашивает Руджек деловито.
У него холодный твердый голос, и он готов отдавать приказы так, будто делал это всю свою жизнь. Мы поднимаемся на ноги, напрягая спины. Подозреваю, что мы оба невероятно устали. Да, мы ожидали подобной новости последние несколько дней, но от этого не легче.
– Успеем, только если будем продолжать двигаться без отдыха, – отвечает Фадий. – Демоны все еще ограничены возможностями своих оболочек, но как только они поглотят достаточно душ, мы не будем знать, на что они способны.
Вожди спорят оглушительным хором в моей голове. От их настойчивых и лихорадочных просьб напрягаются все мышцы. Нужно как можно быстрее добраться до Храма. Нам пора идти. У нас нет времени. Я начинаю двигаться – но не в сторону лагеря, чтобы собирать вещи, а туда, куда ведут меня вожди. Руджек зовет меня, но я не слышу его слов из-за шума. Он и Фадий догоняют меня, их слова звучат как полузабытый сон, который вот-вот растает.
Колдуны зовут меня в Храм, где они испустили свой последний вздох, где их кровь залила траву, где я должна в последний раз встретиться со своей сестрой.
Отряд не останавливается, пока луна окончательно не прогоняет солнце с неба. Мы идем без отдыха в течение нескольких часов и прибываем в Храм глубокой ночью. Я ожидаю увидеть гору трупов и почувствовать запах смерти в воздухе, но тел нет. Эфия похоронила их, чтобы вожди не могли вернуться в свои физические оболочки. Однако моя сестра заново вырастила траву, отчего та выглядит нетронутой. Не могу не задаться вопросом: не стало ли это каким-то сентиментальным жестом в честь наших дней в саду Кефу?
От Храма Хеки почти ничего не осталось, кроме расколотых кирпичей и опрокинутых колонн. В воспоминаниях вождей я вижу, как Эфия уничтожает его. Они пребывали в полном отчаянии после того, как вырвались из ее рук. Я поднимаюсь по неровным ступеням. Рядом со мной идет Руджек с факелом в руке, а остальные держатся позади. Мы перешагиваем через чаши, разбитые статуи и треснувшие камни. Шепот прекращается только тогда, когда я подхожу к возвышению на гладкой платформе. Она покрыта пылью и обломками, но в остальном разрушения ее не затронули. Я бью платформу ногами.
– Он здесь.
Руджек опускается на колени и безуспешно пытается сдвинуть в сторону толстую гранитную плиту. Он замолкает, и я вижу, как пот стекает по его лбу.
– Возможно, мне нужна небольшая помощь.
Я опускаюсь на колени рядом с плитой.
– Давай попробуем.
Мы толкаем платформу. Камень со стоном сдвигается, а пыль и мусор летят в бездонную яму.
Руджек присвистывает, и звук эхом отдается в пустом пространстве.
– Теперь мы должны заползти в брюхо зверя.
