У наших ног лежат мертвые шотани. Я убила их. Я поразила их молниями и подожгла их тела. Я дрожу, и Руджек хватает меня за плечи, чтобы поддержать, – но он тоже дрожит. Кровь запачкала его тунику там, где двойной клинок шотани вонзился в плоть. Так много крови. Я смотрю в уставшее лицо Руджека, которое приняло пепельный оттенок.
У магии всегда есть цена.
Даже если мне теперь и не нужно отдавать годы своей жизни, магия все равно оставила на мне отпечаток. Я убила этих людей так же, как убила Мерку. Как убила тех людей у священного дерева Гаэр. Да, они пытались убить меня, но это не освобождает меня от ответственности за содеянное. Скольких еще мне придется убить, прежде чем настанет мой черед?
– Мы целы и невредимы, – говорит Руджек и гладит меня по рукам. Даже его тепло не может унять мою дрожь. – Благодаря тебе.
Благодаря мне – шарлатанке, которая стала колдуньей. Которая творит магию, что ей не принадлежит.
Мне хочется упасть в его объятия и уткнуться лицом ему в грудь. В то же время я хочу оттолкнуть его. Я бы сделала что угодно, лишь бы забыть, как он кутался в меха с моей сестрой. Руджек видит мое настроение и опускает руки. Он тоже страдает.
Я поворачиваюсь к нему спиной и вижу, что незнакомцы не теряют бдительности и наблюдают за нами, как хищные птицы. Нет, они наблюдают за мной. Никто из них не произнес ни слова с момента прибытия. Удивительно, но ни у кого из них нет ни единой капли крови на их белых одеждах.
– Они прибыли из Темного леса, – говорит Руджек, указывая на фигуры в белом. – Они здесь, чтобы помочь.
Во всех историях говорилось, что у крейванов были кожа из древесной коры, когти и рогатый нос. А передо мной… люди. Они смотрят на нас с таким же любопытством, как и мы на них. В моем видении Руджек умер. Все было совсем не так. Но теперь, когда мои нервы начали успокаиваться, я чувствую их антимагию. Как и в моем видении, между ними и мной стоит невидимый щит, и моя магия как будто засыпает.
– Крейваны? – спрашиваю я, вскидывая бровь.
Руджек смущенно улыбается:
– Они изменили свою внешность, чтобы не пугать вас.
– А кто боится? – говорит Майк и бросает взгляд на Сукара: – Может быть, ты?
Сукар вытирает кровь с раны на щеке.
– Мне опять скучно.
Руджек улыбается крейванам, и они отвечают ему тем же.
– Как я рад вас видеть!
Они выглядят примерно на наш возраст, не больше семнадцати-восемнадцати лет.
Три мальчика и две девочки.
Видя, что мы по-прежнему молчим, Руджек смущенно кашляет:
– Они – моя… личная охрана.
– Одна новость прекраснее другой.
Майк упирает руки в бока.
– Ты будущий визирь Королевства, а теперь тебя охраняют крейваны. Потом ты скажешь нам, что ты еще и ориша.
– Зачем тебе нужна личная охрана? – спрашиваю я.
– Я объясню позже, – говорит Руджек, которому не терпится сменить тему разговора.
Он знакомит меня с крейванами, и мне легче думать о них, чем о событиях этой ночи. Крейваны довели до совершенства искусство перевоплощения в людей. Их лидеру Фадию это удается лучше всех. У него широко посаженные глаза, широкий нос и тонкие черты, которые придают форму его точеной челюсти. Его волосы короткие на висках, а на макушке вьются. Джахла почти не отстает от своего лидера. Она добавила себе на нос россыпь веснушек. Раеке сделала себе самый низкий рост в отряде. У нее карие глаза, которые кажутся слишком большими для ее лица. Эзарик и Царик предстали перед нами близнецами с длинными локонами и невероятно гладкой кожей.
– Мы бы пришли раньше, не прорвись армия Эфии в наш лес, – говорит Фадий на тамаранском. У него сильный акцент.
Руджек напрягается:
– Все в порядке?
– Мы отбили их нападение, – говорит крейван, и его глаза горят болью, – но у нас много жертв.
Я съеживаюсь от сочувствия. Моя сестра не могла не счесть антимагию за угрозу. Ориши, племена, а теперь еще и крейваны. Она уничтожит любого, кто может противостоять ей.
– Сюда нас привел ее запах.
Джахла подходит к Руджеку. Из-под ее капюшона выбивается прядь серебристых волос. Она нюхает воздух, и жар обжигает мне шею. Посмотрев на меня, Джахла морщится:
– Что ж, интересный поворот событий.
Руджек бледнеет и смотрит себе под ноги. Должно быть, от него пахнет Эфией.
– Объясните мне, что происходит! – кричит Майк высоким голосом. – Руджеку чуть руку не отрезали, и он в полном порядке! Сукар, твое лицо тоже зажило… Что с вами?
– Мои татуировки предназначены для защиты, – напоминает ему Сукар, – и они заживляют мелкие раны.
Кира осматривает рану на бедре своей амы, и Эсснай бормочет:
– Нужно было родиться в племени Зу.
– Но у тебя нет таких татуировок, Руджек, – говорю я и скрещиваю руки на груди, ожидая объяснений.
Все уставились на Руджека.
– Думаю, сейчас самое время закончить мою историю.
В воздухе стоит кислый запах свернувшейся крови. Гнетущая магия шотани рассеялась, как будто земля впитала ее после их смерти. Над их телами уже вьются мухи, а стервятники кружат, ожидая, когда им можно будет приступить к трапезе.
– Расскажешь по дороге, – говорю я и обхватываю себя руками за плечи. – Нельзя задерживаться.
Майк тычет в меня пальцем:
– Тебе тоже нужно многое объяснить.
