Я вылезаю из кровати еще до рассвета. Спалось неспокойно. В моей голове крутится огромное количество снов. В одном из них я видела обычную змею, которая ползла по Восточному рынку. Она была не больше речного ужа и ловко ползла между ногами людей. В другом сне похититель детей бродил по племенным землям. За его спиной шла целая группа детей, связанных одной веревкой. Затем мне приснился Руджек, который стоял на краю темного, как ночь, леса. За его спиной ярко мерцал глаз Ре’Мека. Во сне была какая-то связь между этими тремя сюжетами, но теперь мой разум словно затуманился.
Если я не потороплюсь, то не увижусь с отцом до того, как он уйдет в свой магазин. Я надеваю тунику и брюки цвета морской волны, которые хотела надеть вчера, и тихо несу сандалии, чтобы не разбудить дом. Терра выйдет из себя, когда увидит, что меня нет в восемь утра.
Солнце выглядывает из-за горизонта, когда я иду по длинному коридору. У нашей виллы есть круглый внутренний двор, где отец выращивает травы для кровяных снадобий. Одинаковые комнаты моих родителей расположены на другом конце особняка. У Тай и Нези есть свои собственные покои, а комната Терры расположена рядом с моей.
Мозаичные фигурки танцуют вдоль стены, крутясь, кружась и подпрыгивая, пытаясь не отстать от меня. Это – магия Мулани, одна из многих традиций племени моей матери. Арти никогда не посещает племенные земли, но наверняка она скучает по каким-то отдельным мелочам в ее жизни – отсюда и украшения. Я останавливаюсь, чтобы посмотреть на одного из танцоров, и он тоже останавливается. Когда я была маленькой, то прижимала руку к стене, чтобы почувствовать жужжание магии. Арти пыталась научить меня управлять танцорами, но я была не способна даже на это. Она уже тогда знала, что это значит. Даже сейчас, годы спустя, я до сих пор помню непроницаемое выражение лица моей матери в тот момент.
Оше присел на корточки у корней куста кенкилиба во дворе и запустил пальцы в землю.
– Ты рано встала, Маленькая Жрица, – говорит он, не поворачиваясь. – Не можешь уснуть?
После глубокого вдоха я говорю:
– Слишком много мыслей.
– Помоги собрать травы. – Он протягивает мне ножницы. – Поможет успокоить твой разум.
Отец срезает листья с куста, а я устраиваюсь перед зарослями спутанных лоз матай. Я обрываю маленькие красные бутоны, стараясь не уколоть пальцы об шипы. Он ничего не спрашивает. Отец спокойно наполняет маленький пакетик листьями. Внутренний двор – его святилище. Нези руководит уборкой садов вокруг поместья, но мой отец лично заботится о своих лекарственных травах.
– Вчера я получил в своем магазине приглашение. Насколько я знаю, ты ждала его. – Оше закончил срезать листья с куста кенкилиба и начал собирать семена с дерева ним. – Я даю тебе свое разрешение, но нам нужно убедить твою мать.
Я действительно хочу пойти на церемонию Руджека, но из всего, что не давало мне спать прошлой ночью, это беспокоит меня меньше всего.
– То, что она сделала вчера, было ужасно.
Отец морщится. Он говорит, что не хочет иметь ничего общего с политикой, поэтому эта тема редко обсуждается в нашем доме. Я давно поняла, что не политика вызывает у него отвращение – он не хочет разбираться в интригах моей матери.
– Это было жестоко, – говорю я, не в силах сдержаться. – Она устроила спектакль из трагедии с пропавшими детьми только для того, чтобы нанести удар визирю. Что за человек так поступает?
– Придержи язык, дочь моя, – говорит Оше, – прежде чем скажешь что-нибудь, о чем потом пожалеешь.
Я хватаю другую лозу так быстро, что раню палец о колючий стебель. Я подношу большой палец к губам, но останавливаюсь. Матай вызывает легкую сонливость в малых дозах и галлюцинации, если проглотить его в больших количествах. Мой отец одобрительно кивает, когда видит, что я все помню.
– Я не согласен с методами твоей матери, – говорит Оше, – но ее враждебность к визирю вполне логична. Добрым его точно не назовешь, дочь моя. Я хочу, чтобы ты поняла это. Я знаю, что вы с его сыном близки. Помню, как колебался все эти годы, когда ты спрашивала, можно ли тебе пойти поиграть с ним на берегу реки. Я разрешал это только потому, что нельзя судить сына по отцу. Дети ни в чем не виноваты.
Руджек всегда хотел сохранить нашу дружбу в тайне от своего отца. Я предположила, что он это сделал по той же причине, что и я, – ведь наши родители ненавидят друг друга. Но я не глупа. Слухи о визире еще хуже, чем о моей матери. Люди говорят, что у Королевства нет врагов, потому что он приказывает убить любого, кто представляет хоть малейшую угрозу.
– Отец, я пришла не для того, чтобы говорить о церемонии.
Он одаривает меня застенчивой улыбкой.
– Иногда сложные разговоры следует начинать постепенно.
Трудно определиться, с чего начать. События после праздника Кровавой Луны путаются в моей голове. Разочарование, страх и неверие гложут меня, но я не позволю им победить. Я слишком горда для этого. Слишком упряма.
